1992 Ленинградская область, р. Лидь (водный, 3дн).


Маршрут: ж/д ст. Заборье - р. Лидь - р. Чагода - ж/д ст. Чагода.
Время проведения: май 1992.
Состав: 12 человек (4 лодки) - сестра и сестрины знакомые, трое детей (7-9-11 лет).


Написано это было в возрасте неполных двенадцати лет, сразу по возвращении из первого своего похода. Тем и интересно (информативной составляющей или литературных достоинств ожидать от текста бессмысленно. Но как еще увидеть поход глазами ребенка?).

Первомай


-Вставай,- говорит Катя, и я мигом просыпаюсь. Собственно, я и не засыпал всю эту ночь. О каком сне множет идти речь, когда поезд стучит колесами да Катя занимает половину полки? От сна не остается и следа, я просыпаюсь быстро. Я встаю, забыв на время, что я впоезде. И вынужден вспомнить - на лбу выросла новая шишка. Я одеваюсь и слезаю. Мы отошли дальше за купе, так как вытаскивают байдарки. Они очень напоминают мне осадные башни.
-Катя, поможешь мне встать? Я одену рюкзак, но не встану с ним без посторонней помощи...
Мой рюкзак кто-то вынес, я вытащил только гитару в зеленом чехле. Она настолько ветхая, что может треснуть от пристального взгляда. Так кажется, когда видишь ее в первый раз.
Я утонул во тьме. Хорошо, что умею плавать - выныриваю. Это самая типовая, самая банальная платформа, низкая в придачу. Здание станции метрах в двадцати от нас по ходу поезда. Вокзал освещен несколькими желтыми и белыми фонарями. Платформа из камня в перемежку с асфальтом тонула в траве метрах в полутора от рельс. Поезд уходит, открытвается еще один путь, на котором стоят цистерны. За ними вижу темный силует леса. Сейчас около половины четвертого холодной и темной майской ночи.
Кто-то идет на станцию проверять, можно ли там поспать. Сема говорит:
-Куда идти, к станции или к реке, досыпать остаток ночи?
Мы идем на станцию. Тоже типовое помещение: два камина по сторонам от двери, стулья. Некоторые из дюжины находившихся на станции людей сонно взглянули на нас, когда мы начали оккупировать правую стенку. На пол положили те куски пены, которое специально для этого приготовлены. Поверх пены - спарки с людьми, причем последнее происходило странным образом: вначале легли дети, девченки и Маша - семь человек; как раз мы заняли всю стенку. Еще пять человек - Сема, Димка, Вовка, Эрлих и Чечик - легли, не обращая на это внимания...
Я просыпаюсь и первым делом смотрю в окно. Увы! Погода плохая - небо затянуто серыми тучами. Это тем более обидно - всю неделю яторчал в школе при хорошей погоде. Помогаю Кате запихивать спарку в рбкзак. Точнее, не помогаю ей, а с самыми благими намерениями ей мешаю.
Выходим и направляемся к мосту с серой железной арматурой. Он совсем недалеко. Решаем спускать байдарки на этом берегу - на том болото. Насыпь поднимается высоко, мы спускаемся с нее.
Останавливаемся метрах в сорока от моста. Дальше начинаются участки, а у реки рядом с нами стоит старый заколоченный дом.
Ручеек длинной метра три.
Лидь летит под мостом брызгами. Тут она поворачивает направо. Левое течение идет к берегу и проходит под полузатопленными мостками. Рядом у воды стоит береза. Течение же втекает в затопленные половодьем кусты и исчезает в них островками пены.
-Идите, надувайте спасжилеты!- говорит Сема.
Надуваем свои спасжилеты, я вместе с Катей запихиваем его в чехол. Кьюк не надувает, а завидует ненадувательному жилету Витальки. Но надувать нужно.
-Идите, надувайте, тут еще много чего можно надуть!- говорит Сема, глядя на задумавшегося меня.
Мы надуваем шары - их кладем в нос и корму каждой байдарки для повышения плавучести.
Я считаю вагоны проходящих по мосту поездов. Поезд в Заборье, 61 вагон. Еще один поезд туда же - 61 вагон.
Направление следующего поезда другое, количество вагонов то же.
Для разнообразия мысли ползут странные:
"Когда мы поплываем?- я пристаю с этим вопросом к Чечику. Далее мысли начинают путаться от восторга:- Спустили байдарку Чечика - значит, скоро спустят и нашу! Поезд 59 вагонов! Спустили "Хоббита"! 61 вагон! 59 вагонов!!!".
Спустили нашу байдарку ровно в 9 часов. А в 9.10 мы отдаем швартовы. Секунду я чувствую, что выглянуло солнце - и умираю от страха!
Чтоб я еще раз залез в байдарку, было моей первой мыслью. Потом я подумал: "Спасите меня! Давайте поплывем по берегу!". Я никогда еще не был так близко к воде. Катя садится. Потом Димка отвязывает трос и запрыгивает.
-А до дна уже не достать,- говорит он.
Мы отплываем. Тут я делаю поразительное открытие: никто не тонет, и я могу подождать. Течение подхватывает нас, и я оглядываюсь у самого поворота. Вижу: Сема отплывает, Чечик тоже, Вовка грузится. Солнце вновь скрывается. Сто метров до нового поворота, все нас догоняют. Еще, и мы видим низкий островок, поросший мелким кустарником. Он кажется еще жалче, так как кусты сейчас без листьев. Я с деловым видом мочу весла и обливаю Димку водой. Пытаюсь грести с Катей "весло в весло". У мня получается "весло в весло", но не получается грести. Но - ...
Правый берег - лес. В его синеватом силуэте проглядывают черные ветки и зеленые иголки. На левом берегу садовые участки.
Для меня это быстрое течение - пешеход с трудом его догонит.
Серые низкие облака сменились частыми кучевыми. Выглядывает солнце и освещает воду. На правом берегу открылась узкая полянка. На левом за деревьями проходит шоссе.
Мы пристаем к полянистому берегу завтракать. Находим старое кострище. Рядом лежит молодая ель.
Я изучаю местность по карте. Говорю Чечику:
-Мы еще проплывем под мостом.
-Ну, это еще плыть и плыть.
Над костром протягиваем тросик. Один конец его обвязываем вокруг дерева. С другой стороны ставим два весла крест-накрест, протягиваем между ними тросик, обматываем вокруг колышка, колышек вбиваем в землю. Котел повесили, а Кьюк принялся выдергивать колышек. Его еле-еле успели остановить.
Никогда не думал, что пшеничка может быть настолько вкусной! Остудил чай в реке. Печенье. Учитывая то, что я не пью чай, полчашки - много. Виталька собрал себе новое весло - он не мог мириться с тем, что у меня есть весло, а у него - нет.
Мы отплываем. Проходит несколько поворотов.
Мне холодно. Кутаюсь в байдарку. Под линией лэп начинаются перекаты. Солнце опять скрылось. Мне сонно, как ежу зимой - спал этой ночью я не более пяти часов. Даже, пожалуй, меньше. Скукота.
Ну как это называется: учитывая то, что я плохо произношу мягкое "т" и "ч" это издевательский поход с Чечиком, Чагодой, пластмассовыми чашками и особенно с течением. Кончается тем, что я ломаю себе язык, хоть он и без костей.
По берегам растут дубы в сосновой коре с иголками. Под некоторыми из них лежит снег.
Через дюжину поворотов Катя принялась пиратствовать. Как известно, можно поднять руль чужой байдарки из воды и привязать в таком положении собственной веревкой.
Именно тем и занималась Катя сейчас. Мы догоняем байдарку Вовки...
-Катя, прицепись к той байдарке!- говорю я Кате и показываю на байдарку Чечика. На что Катя отвечает, но так, чтоб Чечик слышал:
-Видишь вон ту наглую ухмыляющуюся роду,- это Чечик улыбается,- которая сидит там сзадил?
Чечик смеется. Вдруг мы слышим впереди подозрительным шум.
Следующая картина перекатов: у поворота направо у берегов из воды торчат руины чего-то-там. Между ними остается узкий, около пяти метров, проход, причем левые три метра занимают высокие сорокасантиметровые волны. Их гребни заворачивались и просвечивали желтизной. Дальше начинались сплошные топляки и волны. Я второй раз за день умер от страха, увидев весь этот (для меня) ужас. Семкина байдарка вошла в "воротики", и, подхваченная каким-то течением, пронеслась справа от топляка Н1. Мы шли следом, но нам менее повезло: боком мы задели волны и были вынуждены пройти слева от топляка Н1, чуть-чуть не задев топляк Н2. Топляк Н4 скрывался сразу за топляком Н3, но Катя его заметила. Байдарка Чечика прошла по бурунам, а потом уверяла, что это специально. Они пошли туда, куда и мы, по пути открыв топляки Н5 и Н6. Катя, показав на топляк Н7, сказала:
-Не хотела бы я туда попасть.
На этом запас топляков не кончился. Байда Вовки не сумела войти в "воротики"! Я-то этого не видел, но вот что я понял потом со слов Витальки: им пришлось пройти слева от топляка Н8, а мы все прошли справа, и правильно, так как с левого поворота уже не успеть проскочить в дыру. Вовка же попытался это сделать, и течением их прибило к стенке, а потом они зачерпнули кормой воду. Я же успел заметить только заключительный акт - пропарывание носом неба - да и то только потому, что мы встали боком к волне, обходя топляк Н9. Чечиковская байдарка развернулась и поплыла назад. Мы же пристали в уютную тихую бухту, огражденную топляками Н11 и Н12, так как топляк номер Н10 ограждал соседнюю бухту, где пристают Сема, Кьюк и Тюх. Таким количеством топляков я был убит, но все же выполз на берег, с радостью ощущая под собой твердую землю. Тут находился лесоповал - далеко-далеко во все стороны земля была завалена деревьями.
Но не успели мы добежать до Семки, как видели: из-за поворота как на крыльях вылетела байдарка Вовки, за ней - Чечика.
Мы успешно прошли все оставшиеся повороты, а я закончил счет с таким результатом: топляк Н14, камень Н2, буруны Н7.
Еще дюжина дюжин поворотов - тот самый мост, который мы видели на карте. Под выглянувшим ярким солнцем я радуюсь. Тем более что сейчас мы вытекли из темного леса на яркую поляну. На левом берегу метрах в ста от реки шоссе. Правый же берег гораздо выше, на нем стоит какая-то деревня. В самом начале плавного поворота налево - остатки старого железнодорожного моста. Новый мост не виден.
Мы принимаем решение проплыть между двумя правыми торчащими из воды деревянными опорами. Только когда мы проплываем, замечаем наконец новый мост. Самый обокновенный железобетонный мост с двумя опорами, у которого самый широкий пролет средний. Мы шли спереди, и тут у нас с Катей возник глюк: нам показалось, что под мостом буруны. Когда мы пропустили Сему вперед (чтоб если что там есть, то путь туда попадут они, а не мы), то оказалось, что там ничего нет. Я лично думаю, что волны возникают в том месте, где сходятся "кильватерные струи" быков.
Дальше река делала новые десятки поворотов очень забавно: река текла в одном направлении, но делала на каждый км 10 поворотов. Река текла зигзагом, причем берега были одинаковы - мыски заросли кустарником, на противоположном берегу была поляна. Через сто метров роли менялись - на том берегу, где были кусты - поляна, и наоборот. Дальше все повторялось сначала. На одной из таких полян мы остановились обедать.
Метрах в двадцати от берега проходила одна грязная колея, дальше за тонкой полоской деревьев было болото, над которым висел плотный лягушачий квак.
На поляне одно время гнездились лоси, они помечали свои участки, как бегемоты. В полосе деревьев было положено как стол бревно, такие же скамейки. Рядом лежал огромный кусок какого-то дерева, настолько обросший мхом, что и породу нельзя было определить. Димка вытащил нашу байдарку на мель - чтоб ветром не сносило.
"А напишу-ка я потом рассказ об этом походе!".
Я поймал себя на том, что может быть придется переделать мысли. Потом я решил оставить все как есть.
Нас с Виталькой послали собирать дрова. Виталька пошел направо, а я - налево. Вначале я думал обойти болото. Но потом увидел, что болото слишком длинное. Я пошел дальше и притащил к костру огромную осину. Мы с Виталькой поспорили, кто больше натаскал дров. Потом я показал Витальке, откуда я беру такие деревья. Вторую осину мы еле притащили.
Девченки резали овощи для салата... или фрукты - я в них плохо разбираюсь. Когда суп был готов, миски были уже на "столе". Суп мне не понравился (но не судите по этому о супе: я плохо ем супы). Весь суп съел Дмитрий Саныч. Я уж испугался, что он съест и салат, но мои опасения не оправдались. После этого мы с Виталькой снова залезли на бревна. Мы прыгали, стараясь не упасть самому, а столкнуть друг друга. Виталька победно высоко подпрыгнул и полетел вниз с бревна. Мы стали прыгать, кто дальше. Я побеждал, пока не подвернул ногу.
Не успел я сказать это Витальке, как он поднялся в воздух. Я смотрю, как он летает над Семкой - как винт над вертолетом.
Мы отплывали.
Оксана говорила, что не боится лягушек, а когда я бросил в нее лягушкой с весла, она отскочила и вскрикнула. Почему, спрашивается?
Наша байдарка отплыла первой, и мы додрейфовали до третьего поворота к тому времени, как нас догнали остальные.
Виталька серьезно порезал палец. Мы развернулись и подплыли к ним. Катя перевязывала ему палец бинтом.
-Ой, не надо,- квохтал палец,- не надо!
-Надо,- говорил Вовка.
-Рыжий! Не смотри, будет больно!- сказал Семка, который весь поход называл меня Шуриком, а Витальку - Рыжим. Он берет голову Витальки одной рукой и поворачивает к себе.
-Ой, пусти!- начинает Виталька,- пусти, дядька вонючий!- он полюбил слово "вонючий" - дядька вонючий (о Семке), братун вонючий (о Вовке).
Сема реагирует на вонючесть как положено:
-Кто!
Хитрый Виталька обращается к Кате, которая мучает его палец:
-Катя, а ты врач?
-Нет.
-Медсестра, да?
-Нет пока еще.
-А будешь, да? Я знаю, ты врачем будешь...
Плывем дальше. И тут...
Ничего не случилось. Просто еще один поворото. Лес. Все как должно быть. А мне вдруг стало скучно, кисло, да к тому же еще и холодно. Я подумал о том, как хорошо сейчас в теплое одеяло и конфету в рот. Как плывешь на хорошем теплоходе и ешь конфету. Через секунду эту чувство проходит...
А тем временем река вновь входит в зигзагостный ритм. Поворот налево, и перед нами метров двести прямой реки. И мы видем, что река идет в две стороны - где река, непонятно.
-Что это такое?- удивляюсь я.
-Река Белая.
-А где тут Белая, а где - Лидь?
-Куда течение понесет, там и Лидь.
Десятки поворотов мелькают, и мы видим такое же место. Фокус, примененный нами ранее, не вышел - нас прибило к берегу. Мы решили остановиться, причем я очень удивился, когда узнал, что на сегодня все.
Мы поплыли налево, в обширную заводь. На сотню метров она шла прямо, расширяясь с 30 до 50 метров. Дальше она поворачивала налево. Левый берег был низкий, с редкими деревьями. Правый же был полностью протевоположный: высокие берега, частый ельник. После поворота заводь еще больше расширялась и по сути переставала быть заводью: начинался заливной лес, он затоплен только во время половодья. Дальше тонкий проход в настоящее озеро, которое летом полностью отрезано от реки. Но сейчас мы этого не видим - маневрируем, пропуская к берегу байдарку Чечика. Все выходят. Катя смотрит на пустую байдарку и предлагает ее угнать. Но не угоняет.
Чечик, Машка и Эрлих возвращаются.
-Проплывем еще немного - там есть удобная поляна.
Все пристают как люди и где люди, а мы пристаем вдалеке, налетая на топляк.
Я вылезаю и бегу к тому месту, где пристали остальные. Тут несколько полян разделены полосками деревьев.
Наша байдарка стояла на мысу, разделявшем заливной лес и озеро. До того места, где пристали остальные, было редколесье. Дальше вход на одну полянку, с которой вверх на холм вела заваленная старыми листьями и сухой хвоей дорога. Дорога соединяется с другой дорогой, которая ведет на другую поляну. Поляны разделены тонкой полоской деревьев. В свою очередь отсюда есть проход на третью поляну. Оттуда можно попасть обратно на первую, а также в еще одну огромную и настолько же светлую. Она была больше всех остальных полян вместе взятых... Оттуда вела дорога. Это была та же дорога, что и на второй поляне, но следы ее были чуть заметны. Кроме того, напротив этой поляны, холм сменялся болотом. Да еще на этой поляне было кострище. [Все поняли?]
Мы шли по дороге на холм. Затем всех нас догнали еще двое, и мы стали на холме собирать ягоды.
Я наелся до отвала ягодами, а Машка нашла несколько грибов - сморчков, строчков и прошлогодний груздей.
Мы ставили байдарки, а у меня заболел живот. Семка, такой-сякой, поместил в свой фильм. Я залез в палатку, но меня там нашли... Я стал догонять Витальку, но он бегал быстрее меня. Мы обежали болото, а я предложил играть в прятки. Я досчитал до ста и увидел Вительку. Он подозвал меня к себе.
-Что-то у меня не сходится. Вот!- крикнул он и бросил в меня шишкой.
Я чуть не утонул в болоте... Набрал шишек, повесил кеды на куст сушиться и засел в засаду - я не хотел говорить Кате, что промочил кеды.
Я обстрелял цель, истратив шесть шишек из девяти. Я снял кеды с куста и убежал.
-Тут Виталька не появлялся?- спросил я, обеспечивая себе алиби.
Я позвал его есть. Мы ели макаронные рожки с гадкой колбасой. Чай-конфеты. Мы вспомнили о шариках. Нам с Виталькой не надуть. Я ухожу в палатку надувать в одиночестве. Что такое жуткие звуки - это когда я надуваю шарик! Я пролезаю через палатку. Нам надувают шарики, и мы едим сгущенку. Я зачерпываю ложку.
-Каждому вообще-то по одной ложке!
-А кто успеет, тот съест и по второй,- говорит Машка и съедает вторую ложку. Я успел тоже. Кьюк просто подошел и съел первую ложку. Посмотрел на нас и съел вторую. Потом третью.
-Ты куда?- всем было смешно, но не настолько, чтобы жертвовать сгущенкой.
Мы пошли на вторую поляну играть с шариками. Кьюк надувал их и отпускал, и они летали, как ракеты...
Наши с Виталькой шарики лопнули, и мы пошли за новыми. Димка не отдавал! Но я напал сзади, Виталька и Кьюк - с флангов.
Мы получили шары. Я сел и бережно держал свой зеленый шарик. Мне холодно, а песни интересные. Пели "Халяву", "Все бы ладно и все бы ничего", что-то про "светлую личность - мартовский кот, есть тут такой один, пой, мой кошан, всю ночь под окном, нежный ноктюрн тоски, пой до июля, а там махнем вместе на Соловки".
Потом я залез в палатку и уснул, думая: кончился первый день!!!
А проснулся я за секунду до слова:
-Подъем!- Семкин голос.
Я вылезаю из палатки - шарик послушно висит на палке. Оказывает, игрушка-выдра на байдарке выглядит как настоящий зверь. Едим манную кашу. Никогда больше не буду есть манной каши. Каждому - по одной конфете. Я иду к нашей байдарки, ощупывая четыре конфеты. Шарик привязываю к планке у моего места.
Мы тплываем от берега и налетаем на вчерашний топляк.
-Катя, что такое топляки?
-Топляки - это старые деревья, которые торчат посередине реки.
Катя хотет посмотреть на тот берег, Димка туда подгребает, по пути заплываем в заливной лес. С этого берега видно, что байдарка Чечика отплыла и идет вглубь заливного леса. До его конца они так и не доплыли, но сделали несколько, причем очень хороших, фотографий.
В небе чистые кучевые облака. Тепло на солнце. В заводи нет ветра. Я с разрешения Кати снимаю спасжилет только для того, чтоб снять кофту.
Мы выплываем в реку, а тут дует ветер, солнце скрывается.
-Самое большое облако на всем небе,- говорю я.
-Нет, почему, не самое большое,- отрицает Катя. Мы первыми выплываем за новый поворот, и Катя всем кричит:- Топляк!
Берега все так же безмятежно меняются.
Мне опять становится тоскливо: перекатов нет, бояться нечего, повороты одинаковые. Мне иногда даже начинает казаться, что после каждого десятого поворота их цикл повторяется вновь. Видим заводи.
У одного поворота направо видим табличку, что там нельзя делать то-то и то-то. Я отмечаю про себя: "Вот смотри, как интересно: берега, наверное, одинаковой высоты, а река понижается. Вот когда мы в самом начале ставили байды, берег был не выше пяти сантиметров. В тот же день до обеда - уже полметра, на первой ночевке полтора, а сейчас тут не меньше двух с половиной!".
"Да к тому же", - продолжаю я,- "тут река отчего-то уже, и течение быстрее.".
Погода основательно испортилась - серые тучи. Наверное пойдет дождь. А это значит, что вчерашняя лягушка, которую мы кинули в воду, так и не доплыла до берега...
Решили пристать на обед.
У поворота направо от реки отходил узкий залив, настолько прямой, что похож на искуственный канал. Мы немного совещаемся и входим в него. Чечик и Сема остановились у самой реки, мы - чуть подальше, совсем далеко Вовка. Я был настолько огорчен тем, что небыло перекатов, что выхожу и еле успеваю выпрыгнуть из байдарки. Дело в том, что мы еще не пришвартовались.
Я вылезаю на берег. Достаем из байдарки один из мячей, которые положили в первый день. Играем с Виталькой. Нам говорят, что мяч может упасть в воду, но мы не обращаем на это внимания. Я бью, и мяч летит мимо деревьев в воду. Уже успевает проплыть немного, но Эрлих вытащил мяч. Второй мой удар был настолько же точен, но Эрлих поймал мяч в полете. Виталька бьет первый, и мяч летит в густые елки-палки. Разводим костер.
Я, Виталька и Кьюк устроились на склоне рядом с нашей байдаркой, развели, хотя нам запретили, маленький костер. Бегаем к березе за берестой, но она кончается. Костер гаснет, пока я не догадываюсь взять сухие елки. Нас зовут к большому костру есть, а наш маленький костер, разумеется, затухает. Копаюсь в супе, потом делаю Лидь с супом. Салата мало.
Я не ем ни конфет, ни печенья, ни сухарей - я жду того момента, когда от все этого можно получить наибольшее удовольствие.
Мне грозят, что нападут в темном лесу и съедят мои запасы. Я выхожу всегда осторожно - вдруг они на самом деле нападут, свяжут и оставят в лесу?
Мы залезаем в байдарки, начинается дождь. Я прикрываю свой спасжилет, Виталька отнял зонт у Ксюхи. Зонт у Машки.
Постепенно плывем дальше. Проплываем под мостом, и только тут я замечаю, что дождь кончился.
Видим несколько птиц. Это нечто среднее между уткой и вороной. Мы решаем, что это утки. Поворот направо, а вперед уходит тоненькая канавка. Еще метров двести, река начинает течь в противоположном направлении. Еще поворот налево, и мы видим ту самую канавку, которая была полкилометра назад.
-Нас накололи!!! Тут метров пятьдесят, а мы плыли все пятьсот!
Поворот влево. Нас заносит вправо. Семкина байдарка остается в кусте.
Дальше - Вовкина байдарка! И наша! И пока мы вылезаем из куста, Чечик отплывает подальше и смеется!
Видели остатки плота и удочки.
Все байдарки плывут вперед, а мы остались у берега обкрадывать две удочки. На первой леска была оборвана, с другой мы снимаем живца показать Кьюку.
"Эх",- думаю я,- "в этой речке, наверное, и щуки водятся. Если немножко посидеть, можно поймать кого-нибудь.".
Я вспоминаю единственный раз, когда я на Неве был на рыбалке. Тогда только Катя поймала одну рыбину.
Дальше я и Виталька собираемся устроить гонки.
Вначале я выигрываю. Я хоть немного гребу, а Виталька просто окунает весла в воду. Поворот налево, островок. Виталькина байда проходит по левому проходу, мы - по правому. Разумеется, мы отстаем...
Теперь повороты не частые - они медленные, ленивые. Я доедаю конфеты и все съестное. Вот сейчас река полкилометра текла прямо, и в конце, у поворота, мы видим нечто странное: кажется, река завалена кучей бревен. Подплываем ближе и видим вот что: когда-то тут застряли бревна, преградив путь всему потоку. Тогда река обошла это место - пробила проход в береге.
Далее мы видели еще одну такую же преграду. А потом за очередным поворотом мы увидели вдалеке высокий обрывистый берег.
-Я знаю, Машке вон тот берег понравится!- говорит Семка.
Семка прав, сразу же после этих слов раздается голос Машки:
-Давайте пристанем вон на том берегу.
Мы там и пристали. Все встали у песчаного обрыва, мы дальше у травяного склона. Дальше опять начинается обрыв.
Катя объяснила это грязью - в первый обед мы все извалялись в грязи полуметрового обрыва.
Тут, у берега, были рядами посажены елочки. Сейчас они выросли, и оказалось, что это вовсе не елочки, а сосенки. У того места, где пристали остальные, было свободное от посадок пространство. На полянке стоят две скамейки и стол. Сразу у конца посадок, за столом, ближе к реке, чем лес, болото. Из него к реке течет ручеек. То, что течет, не значит, что втекает. Я смотрю на странность: он исчезает. Куда?
Мы с Виталькой замечаем, что вдалеке идет дорога. Идем туда. По пути мы видили место, где был лось. Виталька поднял и спросил, что это. Я ему сказал... нет, я не буду печатать, что я сказал.
Оказалось, что это старая грязная дорога. Она шла мимо посадок, и у обоих границ их уходила от реки. За дорогой начинался простой лес. Мы пошли в сторону по течению. Тут граница была метрах в двухстах. Впрочем, у меня очень плохой глазомер - я могу спутать полкилометра и километр, если понадобится. Потом мы пошли в другую сторону. Оказалось, что у того места, где дорога уходит в лес, отделяется другая давно не езжаная дорога. Она вела к тому самому столу.
На другом берегу реки не было такого обрыва, он был ниже. На нем росли огромные сосны. И огромный подлесок.
Та дорога, которая вела к столу, уходила в лес за посадками. Потом я узнал, что вдалеке эта дорога скрывается в более густом лесу, уходит от реки.
То ли мне, то ли Витальке пришло в голову прыгать с обрыва с шестом. Мы взяли по палке, разбегались, на полной скорости втыкали палку в склон, отталкивались от земли и только в воздухе отбрасывали палку. Если нам везло, палка летела дальше, а если нет, то мы больно царапались. Я же еще кроме того во время полета отталкивался не только ногами от земли, но и от палки руками. От этого я летел дальше Витальки, смещаясь на полтора метра в двух измерениях. Иногда, но редко, я отталкивался одной ногой сильнее, чем другой, и смещался на полтора метра в третьем измерении, отчего налетал на жесткую траву и набивал себе синяки.
Нам удавалось сместиться на несколько секунд в четвертом измерении, теряя сознание от восторга.
Я лечу так, ловлю кайф, а нам вдруг говорят:
-Вы бы не прыгали, вывихнете что-нибудь.
-Какую часть тела?- огрызаюсь я, остановившись. А так как я сейчас на наибольшей возможной высоте, я падаю вниз с высоты в два метра. Пока лечу вниз, замечаю, что положение мое гораздо более плачевно, чем подумал вначале - Виталька разбегается, втыкает в меня (летящего) шест и отталкивается. В конце концов шест не вылезает из меня (то есть уже не из меня, а из земли - я проткнулся), а Виталька не вылезает из шеста. Я встаю, делая шесту подсечку, с расчетом, что Виталька полетит в воду, а этот свинья-Виталька падает на меня. Потом я втыкаюсь в землю, Виталька в меня, шест в Витальку. Мы встаем, потирая вывихнутые части тела.
-Ну вот.
Виталька прыгает без шеста и сидит.
-Встань
-Вот еще.
-Встань!
-Вот еще!
-ВСТАНЬ!!!
-ВОТ ЕЩЕ!!!
-Ах ты,- я делаю вдох и выдыхаю:- болван безмозглый...
-От такого паршивого идиота слышу...
Я отворачиваюсь и говорю в пустоту на ухо, что у Витальки винтиков не хватает в голове.
-Я прыгну.
-Рискни.
-Рискну!
-Рискни!
-А ВОТ И РИСКНУ!!!
-НУ И РИСКНИ!!!
Кончается это тем, что я прыгаю.
Я оборачиваюсь и вижу, как Кьюк кувыркается над обрывом. Я предлагаю это Витальке и показываю пример, причем делаю все это так: лечу - падаю на ноги - кувыркаюсь - кувыркаюсь второй раз. Нам это нравится больше, чем прыжки с шестом.
Мы прыгем и кувыркаемся. Мне удается сделать три кувырка.
Отвлекаемся только для того, чтобы разжечь костер!
Я лечу вниз и подворачиваю ногу. Лежу на песке у самой воды головой вниз. И вдруг крик наверху:
-Помогите!
Я изображаю смертельно раненого.
-Ах,- еле слышно,- охх...
Выползаю, вижу - Семка его мучает. Замечаю про себя, что он, увы, еще жив. Я помогаю Витальке, хватаю его за ботинок и тяну на себя. Кладу рядом и принимаюсь за второй. Виталька сопротивляется, и Семка принимается за меня. Я и Виталька перепутались окончательно и пытаемся спастись. Все еще пытаемся, когда на нас обрушились шишки! Мы выпутываемся и бьемся с Семкой, третью сторону занял Кьюк. Потом и я отделяюсь, едим гречку с мясной заправкой, пьем чай, деремся из-за банки со сгущенкой. Виталька выиграл, взял сгущенку, а мне оставил банку.
Девченки купаются, Семка снимает. Купаются напротив нашей байды.
Вошла Тюх и сказала:
-Давайте лапы...
Катя рухнула с брызгами, вошла и взвизгнула Оксана. Потом Катя говорила, что, несмотря на медленное течение, там сносит.
На предложение искупаться мальчишки сказали хором:
-Э нет, я не дурак.
Мы еще немного попрыгали и стали слушать песни... Катя говорит, что то, что мы пели - маразм. Вот: "Мы идем и тихо воем, йо-хо-хо, все с дубинами в руках... Мы пяти-, шести-кантропы, йо-хо-хо, может, даже, десяти-.". Или: "Жил-был игуанадон весом восемь-десять тонн, и дружил он с птицею-птерадактелицею, ничего эта птица не пела, лишь зубами ужасно скрипела, и скрипела она, и стонала, ведь других она песен не знала...",- и все около минуты изображают, как это она скрипела и как это она стонала.
Или вот еще: "Тихо на кладбище вечером, только лишь месяц зайдет. Крошка-малютка безногая лунной дорожкой ползет.".
Мы лезем спать. Недавно шел дождь, трава мокрая. Я и Кьюк устраиваем звездные войны. Так: накаляем палки, отворачиваемся и бьем палкой о палку. Искры, красные, яркие следы...
С фонариком (темнота - хоть глаз выколи) залезаем в палатку.
-Сашка, ты сволочь, ты лежишь на спине! У тебя молния внизу!- говорит Виталька и наматывает на себя спарку.
-Не тяни!- отрезаю я, наверху отдаю спарку, внизу принимаю.
-Сам не тяни! Кто тянет? Ты тянешь!- наматывание становится более сильным.
-Ну да! У тебя небось груда спарки!
-Жирно будет, как разлегся!- над Кьюком натягивается спарка.
-Давай!
-Давай!
Кончается тем, что мы засыпаем...
Просыпаюсь я первым и чувствую, что у меня крадут спарку. Я отвечаю тем же. Вылезаю, наступая Кате на ноги. Над рекой висит и блестит на солнце красивый слоистый плотный туман. Я разбегаюсь и прыгаю с обрыва. На холодный и влажный песок. Тем временем из соседней палатки вылез Чечик.
Девченки опять искупались. Очень тепло!
Ели пшено. Я думал, что пшено и пшеничка - одно и то же. Оказалось, нет. Пшеничка вкуснее!
Семка сфотографировал туман. Я проверяю свой шарик. Он еще не сдулся, но это все равно его последний день. До завтра он не протянет. Мы отплываем... Повороты все ленивее и реже. Мы втекаем в речку Чагоду. А я думал, мы все будем по Лиди плыть. Правый берег тут низкий, болотистый. Левый - высокий, сосновый. Повороты настолько редки, что можно несколько минут плыть прямо. Тут должно быть, наверное, шесть перекатов, а мы видели только один. Собственно говоря, я и одного не видел.
Заливные поляны! Река поворачивает налево, поляны - направо. Мы залетели на поляны. Можно было нарвать травы со дна. Мы выплыли, потом еще раз заплыли и еще раз выплыли. Потом мы увидели на левом берегу заводь. Жара! Левый берег - рай: очень яркая трава, сосны на берегу, овраги...
Только потом я понял, какую совершил ошибку, выставив уши на солнце. Они, как ни горько, сгорели!
Проплыли под деревянным мостом. Потом еще и под чем-то, похожим на первый из железнодорожных мостов - такая же серая арматура. Слева садовые участки. Плывем вместе, шарик лопнул. А за мостом...
Слева - Песь. Справа - Чагодоща. Песь - сама по себе, Чагодоща - нет. Она появляется только из-за нас - мы втекаем в Песь и образуем Чагодощу! Видим еще одну байду, но не догоняем. На левом берегу, невдалеке от моста, мы остановились...
Оказалось, что поход кончился...
...Поели супу.
Мы с Виталькой играли в прятки на плитах, а я нашел кучу бетонных блоков...
А тем временем мои уши почувствовали покалывание. Но прошел час, я предложил поесть. Набрал семь человек, два раза сосчитав себя и Дим Саныча.
Едим картофельную крупку. Едят так: кладут тушенку, потом крупку, потом молоко. Мало молока - налей еще. Мало крупки - положи еще. Я отказался от тушенки, а в остальном мне было нормально, но мало. Я подхожу к Машке и говорю, что мало молока. Потом, когда она уходит,- что мало крупки. В итоге: целая миска. Я ем, наслаждаясь тем, как всех обманул, а тем временем коление в ушах превращается в щипание. Теперь-то я знаю, что будет, если я попаду в ад и черти там будут жарить уши мои на сковородке!
Туча. Она надвигается, с громом и молниями. Мы собираем рюкзаки в кучу и накрываем их. Увы! Все напрасно, так как туча роняет одну каплю и уходит. В итоге Виталька три раза проспорил мне одну Вовкину отвертку. Свинья.
Мы идем на станцию, переходим по дороге какой-то поток. На станции тоже сложили в кучу рюкзаки.
Цирк - это Семка, я, Виталька и Кьюк! Виталька летел, как птица, только быстрее! Семка держал его на вытянутой руке, а Виталька пищал! Виталька требовал, чтобы ему завязали шнурки - ему их связали вместе. Я после непродолжительного, но духозахватательного полета лежал на рюкзаках и грозился пойти мочить уши в Чагодощу. Пока их не намазали чем-то.
-В коробке с карандашами Саша с синими ушами!- пели Оксана и Тюх, глядя на уши.
Потом пришел поезд. Меня кто-то поднял в него, мы расположились. На третьи полки моего купе положили байды, на соседнюю полку рюкзак, на мою полку и меня и котлы. Я попил чаю, поел конфет, Тюх намазала мне уши. Потом Семка схватил меня и перенес в другое купе. Я хлюпал носом, слушал песни. Потом я ушел к себе и заснул.
...Проснулся я уже в городе. На меня упали котлы, а Чечик сказал:
-Ты бы лучше отошел, а то знаешь как обидно - погибнуть в самом конце похода!
Не было шести часов, когда мы сели в метро. Я взял у Чечика билеты, а потом у Кати спросил, кто тут кто?
-Я понимаю как кого зовут, только объясни, кто это, а то в поход сходил, а участников не знаю,- спрашиваю я и показываю на Семку и Чечика. Катя немного посмеялась и все объяснила.
В метро мы расстались с Тюхом и Кьюком, и оказалось, что мы пойдем к Чечику...
Там мы ели вкусные оладьи с вареньем и видели такие вещи, как поющая кружка на солнечных батареях и пружину. Если ее пустить вниз, она пойдет.
Нет нужды описывать, как мы доехали до дома...
...Потом я пришил к кепке уши. В холод не отмерзнут, в жару не сгорят...