1998 Ленинградская область, Вуокса (водный, 4дн).


Маршрут: ж/д ст. Лосево - р. Вуокса - р. Вирта - оз. Балахановское - Тиверские волоки - Беличья протока - р. Вуокса (Приозерский плес) - ж/д ст. Мюллюпельто (ориентировочно (по карте) 60-65км).
Время проведения: 09.07 - 12.07.1998.
Состав: Санька, Васька - Таймень-2; Игорек, Ник - Салют-3.


ДЕНЬ ПЕРВЫЙ


Это был первый поход без взрослых - если понимать под "походом" целенаправленное движение из пункта А в пункт Б. Ездить за город отпраздновать что-нибудь или погулять вокруг станции (даже с ночевкой) случалось; в этом же составе мы нигде никогда не были, только несколько дней назад устроили выезд, но тогда вместо Ника четвертым был Бобер. Мы тогда собирались ехать в Лемборехово, приехали на поезд рано утром (очень торопились - расписание узнали за час до этого, в районе семи утра...), оказалось - все поезда отменены, поехали в Тарасовское, там славно искупались.
Сейчас мы идем на двух байдарках - таймене-двойке и салюте-тройке. Таймень брали напрокат в турклубе какого-то завода, на который непонятно как вышли Васька с Игорьком. Салют доставал Игорек через родственников/знакомых, и я не знаю, действительно ли это была тройка или все-таки двойка (три отсека, длиной был с наш таймень).
Собираем байдарки как всегда на пристани в верхнем озере. Мы даже не вышли посмотреть на порог - сразу стали собираться; два года назад я вдоволь находился по мостам и пофотографировал, тоже никак с собой увиденное не сравнивая. Рюкзак тяжелый: никогда ничего такого не таскал, благо недолго идти. Собираем байдарки - где-то видели как это делается, да это и несложно. У салюта оказывается что-то испорченным или ломается в процессе сборки и заменяется подручным материалом типа деревяшки.
Спускаемся здесь же, грузимся. Во время этого похода по крайней мере у меня (хотя, и у других) дошло до какого-то идиотизма "единение с природой" (термин, о котором столько трепались), причем не духовное, а именно физическое - то есть, прогулки по берегу и по пояс в воде в одной одежде (этакий пофигизм) приняли характеры демонстративности. Мы с Васькой отплываем: я сажусь сзади, потому что сидеть впереди меня достало за долгое тяжелое детство. Васька сразу понимает, как грести (а у некоторых возникаю траблы - хотя бы наблюдал там же, ровно через год у его же брата). Сразу за нами выплывают Игорек с Ником, мы гребем вперед, в сторону Вирты, увлекшись, оглядываемся нескоро - те все еще болтаются напротив пристани.
Руль мы не прицепили - сочли особенно ненужным, но из-за чего-то все время страшно косим влево - то ли едва заметный ветер, то ли правая рука сильнее... Словом, на десять правых приходится пятнадцать левых гребков, поэтому рука (левая) скоро начинает просто отваливаться! Наконец нас догоняют Игорек с Ником. Идем в Вирту, мы все время быстро вырываемся вперед, приходится ну очень часто останавливаться и ждать. По-моему, зачем-то пристаем к мысу, хотя не уверен. Но мы с Васькой решаем, что руль нам необходим, поэтому через километр пристаем к правому берегу и возимся там. Игорек очень долго и напряжно возится с салютом, что-то соединяя проволокой, словом, мы простояли там три часа; большую часть времени я болтался у берега один в байдарке, плавая локально туда-сюда, в надежде, что вот-вот отплывем...
стрелка Вуокса-Вирта  -- стрелка Вуокса-Вирта
Я рассказал о славе Ромашек как неприятного места - хотим встать где-нибудь за ними. Плывем по длинному прямому участку - красиво, несколько островков и провода, вдали очень красиво выплывает из марева мыс, до последнего момента не понять его действительную форму. Как всегда, вышли на него посмотреть по сторонам, удивительно хороший сосновый лес. У поворота местная гопота равлекается (уже вечер) - увидев плывущих нас, заулюлюкали и стали кататься от берега к берегу мимо нас на моторке, каждый раз все ближе и ближе и пуская волну.
деревянная опора лэп  -- деревянная опора лэп
Дальше некоторое расширение, влево уходит протока к какому-то озерцу (или это можно считать длинным тупиковым заливом), там какой-то мостик, в другой стороне море камышей и вдалеке поселок - деревянные домики, один-два блочных и еще какие-то белые промышленные/колхозные сооружения. Типа идиллическая картина. Тем временем все с непревычки устали - проплыли километров пятнадцать-двадцать по плесам почти без течения, хочется побыстрее встать на стоянку. Как-то внезапно начинаются сумерки и холод, и пристаем почему-то к первому попавшемуся месту повышенной мерзости - сразу за Ромашками на левом берегу, до гряды островов. Могли бы проплыть еще чуть-чуть (самыми тормозными нашими тогдашними темпами четверть часа) и встать на уютном сосновом острове...
На берегу нет дров, вокруг одни березы да осины. Пускаем на дрова сваленную кем-то осину - всем хорошее дерево, да только горит премерзко. Через полтора часа нашей неугасающей войны с комарами и мошкой вода ничуть не нагревается, настроения это не улучшает. Днем на солнце сожгли себе все, что было высунуто из-под одежды (у меня руки от плеч до локтей с тех пор при любом температурном воздействии идут белыми и красными пятнами), но этого пока не чувствуется. Игорек предлагает дежурить, мы его дружно посылаем и злые идем спать.

ДЕНЬ ВТОРОЙ


Утром все-таки едим, стало лучше. Настроение опять доброжелательное. То же было замечено позже на Вьюне - к вечеру все злобятся на мир и окружающих, утром наоборот. Вечером видели странных существ, очень быстро летавших над самой водой - птички? стрекозы? летучие мышки? До сих пор не представляю, хотя в походах еще не раз видел их. Кстати (если речь зашла) - несколько раз видел летучих мышей, их видишь всего где-то секунду, узнаешь по рваному контуру (и такому же рваному полету) (если понимаете, что я хочу сказать...) - а еще они мерзко свистят. Этот звук где-то на границе слышимости, но ухо его улавливает.
А утром прилетели оводы. Я раньше думал, что это то же самое, что слепень, сейчас понимаю, что не прав. Очень неприятно, когда один начинает кружить вокруг байдарки... Мне в прошлый раз говорили, что Вирта течет из Балахановского в Вуоксу, и моя уверенность в этом так велика, что очевидное в некоторых местах течение меня не переубеждает (честно говоря, после каждого моего посещения тех мест я менял мнение о направлении течения Вирты, и сейчас не могу сказать, куда все-таки она течет). Проплываем острова, потом - мост. В прошлый раз здесь была проводка, мы с Васькой вылезаем и проводим - вода где-то по колено, Игорек проплывает и прикалывается.
Балахановское  -- Балахановское
Балахановское  -- Балахановское
После короткого узкого протока (засранного как нигде - по крайней мере на относительно чистом Карельским перешейке) оказываемся у самого выхода в Балахановское. Здесь несколько каменистых островков и вообще много камней в русле, большинство торчит, но притопленных еще больше, пройти не сев непросто. Проходим, неприятно задев дном - на меня совершенно удручающее впечатление произвело омерзительное ощущение, которое испытываешь в байдарке, вдруг оказавшейся не в состоянии свободного плавания. Шкура кажется такой непрочной - сел и процарапал! Или еще что! Раньше был ребенком - спокойно катался, чувствовал себя уютно даже на широких плесах Ладожских шхер, но сейчас, когда наполовину ответственен за байдарку... Игорек идет следом, тоже задевает дном. Наконец вытекаем на благодатные просторы Балахановского; голубое небо, легкие облака, волны нет (озеро расписывали как обладающее дурным нравом - слишком мелкое, чуть что крутая волна)... Вокруг страшное количество народу - рыбаков, отдыхающих и каких-то групп на пеллах. Плывем в сторону первого и почти единственного крупного острова, пристаем на песчаном пляже. Здесь не очень чисто, задерживаться не хочется - разъедаем шоколадку и плывем дальше вдоль берега.
Балахановское  -- Балахановское
На некотором расстоянии от берега встречаются маленькие каменистые островки. Проходим между одним из них и краем прибрежных тростников (метров сто чистой воды), довольно быстро идем - вдруг отчетливый шкряб и замедление, чувствую камень под грузовым отсеком, подо мной, уходящий куда-то назад. От испуга сразу же прекращаем грести - когда камень позади; внешне он не заметен (волны почти нет). Неприятно: плывем вроде по озеру, не подозревая подлянки, и вот так вот просто? А если бы мы пропоролись, или перевернулись? Очень не хочется купаться, а хочется - понять, как уберечь себя от таких случаев в дальнейшем.
Останавливаемся и оглядываем край тростников - где-то здесь должен быть узкий проход к Тростниковому. В Тростниковом наслаждаемся абсолютно гладкой поверхностью - "зеркалом", что встречается очень нечасто (редко) - какая-то рябь есть почти всегда. Это при том, что Тростниковое даже в той части, в которую выплываешь из протоки, не очень маленькое (метров несколько сот диаметром).
Гранитные плиты на правом берегу очень напоминают мне шхеры. На мои настойчивые просьбы пристать к берегу отвечают отказом - мол там кто-то есть. Я совсем не помню, как был здесь два года назад; тогда мы за день дошли от стрелки Вуокса-Вирта до выхода из Беличьей протоки, поэтому все немного сжалось... Пристаем к одному из небольших островов, но он занят, плывем к берегу и там собираемся жрать. Идея дневного перекуса явно порочна, но мы тем не менее пытаемся опробовать ее, причем по полной программе, валим дерево, костер и все такое. Вокруг полно муравьев, спасения нет, иногда они забегают в дырявую обувь и в панике начинают кусаться, после чего следует сопровождаемое воплями истошное сдирание кроссовок с ног.
Тут-то и достигли самого печального состояния руки. Попытка выставить их на солнце заканчивается по-настоящему сумасшедшей болью - выход за едой из тени леса к байдарке превращается в пытку - становится понятно, что можно назвать "сухим кипятком" - жаркий воздух, пронизанный солнечными лучами, для обгорелых рук. Мое предложение искупаться отчасти поэтому не встречает отклика. А рубашку с длинными рукавами одевать поздно, потому что любое прикосновение к рукам тем более мучительно. Самое печальное, что точно так же здесь же я сжег руки два года назад... Я никогда не думал, что все случится так быстро - вчера смотрел на ярко-красные руки (еще не болящие) с удивлением и интересом...
Пока едим, на очень малой высоте пролетает военный самолет - страшно шумит, высота такое ощущение что метров сто - отчетливо видны детали фюзеляжа. Вокруг огромное количество народа - вероятнее всего, это самый посещаемый водный маршрут Карельского перешейка. Наконец (часов в шесть-семь, по-моему) выплываем. Определенно, горячий перекус не оправдывает себя, зачем мы его делали? Или мы утром так ничего и не поели, потому что плохая стоянка была - не помню.
Перед выплывом Игорек дает мне поплавать в салюте. Действительно, ощутимо тяжелее тайменя, может нет их вины в том что тормозят... Плывем куда-то, где по моим смутным воспоминаниям находится начало волоков. Плывем к дальнему углу озеру, явно не туда, но там кто-то есть, думаем спросить. Тут Игорек нервно кричит - у него что-то испортилось и нужно пристать к берегу, а нас с Васькой за секунду до этого окликнул рыбак с указанием правильного пути. Игорек в ультимативном порядке поплыл к берегу, максимально удаленному от начала волоков, мы остаемся его ждать у зарослей тростников, как-то пытаясь встать спиной к солнцу и сложить руки перед собой... Через долгое время приплыв к нам, Игорек пытается устроить нам разнос, на что мы недружелюбно отвечаем. Он ругается, что нигде не видел столь засранного (птицами) берега, как там, где только что чинился.
Выходим к волокам и отправляемся на них посмотреть, здесь полно народу. Тащить груженые байды не катит, вынимаем самые тяжелые гермы и перетаскиваем вручную. Жратва лежит не в герме, а в огромном полиэтиленовом пакете (мы же чайники, все как полагается), а так как в раскладку входят консервы, а общий вес жратвы тянет килограммов на пятнадцать, пакет быстро раздирается краями банок в клочья. Дыры мы залепляем скотчем...
Потом Игорек, Васька и Ник перетаскивают байдарки, я стою и дежурю у герм во-первых, оправдываюсь полностью сожжеными руками во-вторых. Средств от комаров у меня не было, у других или тоже не было, или я не просил, но мне никогда не встречалось такое их количество - только на Кольском летом, пожалуй. Самое мучительное было в том, что бить себя по рукам я не мог и комаров приходилось нежно сдувать...
Каких-то детей, стоящих здесь, накормили (судя по воплям) чем-то острым и они подбегают к берегу веселой гурьбой и начинают пить сырую воду там, где тропинка спускается в воду (в день здесь проходит несколько десятков групп, в том числе больше половины таких же грязных детей из пионерлагерей и колоний для малолетних), при том что в пяти метрах от них мы по колено в воде грузим байдарки. Возникает мысль демонстративно помочиться в эту воду, но почему-то это желание мы не осуществляем.
Плывем, стараясь не сесть на камень, я сушу весло, Васька - впередсмотрящий осторожно гребет. Выплываем на простор озера - я совершенно не помню, куда плыть, приходится смотреть на карту (посмотрев, кладу на колени). Подплываем к началу следующего волока: узкий мелкий проток в озерцо диаметром метров десять, после которого - сухое русло ручья. Вылезаем в воду до протока, при этом у меня с колен падает в воду атлас Карельского перешейка со всеми вытекающими последствиями. Стараясь не быть побитым, кладу его сушиться куда-то в байдарку.
Волок на этот раз в другом варианте - перетаскиваем самые тяжелые гермы, опять заклеивая прод-мешок, потом мы с Васькой закидываем таймень на плечо и несем. Пробковый спас впивается в тело - я едва прошел эти несколько десятков метров, чуть не уронив байдарку в конце, интересно что никогда потом я такого перенапряжения и выкладывания не чувствовал в себе. Спускаясь в воду, имею мысль не заходить в воду - она все-таки холодная - но с байдаркой на плече нет времени выбирать место, куда поставить ногу, хочется только одного - избавиться от груза! Дальше так же медленно плывем, все-таки несколько раз шкрябая по камням. Через минуту третий волок - русло мокрое, каменное дно, глубина от полуметра до десяти сантиметров, но байдарку ставить некуда. Рядом идет тропа, но нам не нравится. Новая тактика: Игорек и Васька держат за нос и хвост, мы с Ником за фальшборта. Перетаскиваем; я не вижу в своей роли никакого толку - мне приходится очень напрягаться, а помочь могу чуть-чуть из-за крайне неудобной позы. Спускаемся в более крупное озеро и плывем к последнему волоку.
Самый длинный, с проходом под мостом. В прошлый раз русло было совершенно сухое и таскали по берегу, сейчас в нем столько воды, что, выгрузив меня, Васька решается провести ее. Я стою на мосту, сдувая комаров: деревянный мост, по которому проходит пыльный проселок, то и дело проезжают какие-то сомнительные автомобили. В какой-то момент глянув на часы, видим, что уже девять, а сейчас еще больше... Под мостом русло сухое, но здесь протащить нужно метров десять (а если бы воды не было на всем волоке, пришлось бы метров сто - сто пятьдесят). За мостом лужа (около полуметра глубиной) с выразительно желтым цветом и подозрительным плотным запахом, но выбирать не приходится, проходим через нее. Наконец садимся в байдарки и медленно плывем. Волоки пройдены!
А в прошлом походе наша группа была уже здесь к обеду первого дня! Но то были какие-то монстры...
Вуокса после волоков  -- Вуокса после волоков
полуголый обгоревший Игорек  -- полуголый обгоревший Игорек
Словом, во все сгущающихся сумерках плывем по узким озерам, что идут сразу за волоками. Вокруг полно народу, какие-то приехавшие на автомобилях отдыхающие купаются... Пора уже останавливаться, плывем, вглядываясь в берега. Где-то через километр видим неплохую поляну на правом берегу, с другой стороны уже видны дома, пристаем. Солнца уже не видно, вода холодная, но светло по причине белых ночей. У нас есть вставка с холодной кипяченой водой - очень нелишнее дело при плавании по такой жаре, а поскольку вода гладкая, можно не бояться ее расплескать; сейчас, перед установкой лагеря, можно позволить себе пару глотков. После этого начинаем ставить палатки, мы с Васькой идем искать дерево, находим какую-то симпатичную мертвую сосну, валим, пилим и колим. Притаскиваем ее в лагерь и Васька начинает возиться с костром, пока я запихиваю вещи в палатку и все такое.
Разжигание костра, совершенно безуспешное, тянется где-то час и заканчивается полным озлоблением участвующих в этом процессе. Мы уже много раз (десятки) были за городом и почти всегда костер разжигался прекрасно, но сейчас, когда все голодные, уставшие и хотят спать, он почему-то упорно не желает гореть без видимых причин. В конце концов нас это окончательно достает и мы прекращаем бесплодные попытки. Руки у меня сгорели по-страшному и я никак не могу заснуть - любое, самое нежное прикосновение к плечам причиняет невыразимую муку. Наконец-то засыпаю, хотя потом несколько раз просыпаюсь ночью от боли.

ДЕНЬ ТРЕТИЙ


Утром без проблем жрем. На этой стоянке (вечером или утром - не помню) мы опробовали примус, который Игорек на всякий случай взял. Стоит ли говорить, что он нам очень понравился, но почему-то я не сделал однозначного вывода о преимуществах примуса перед живым огнем. Выплываем около трех; над водой ветер, и несмотря на яркое солнце не очень-то жарко.
Опять мы с Васькой впереди. Почти сразу же начинаются более широкие плесы, очень красивые выходы скал, но мне лень доставать упрятанный в герму фотоаппарат. Сейчас наше генеральное направление - на север, и ветер дует нам прямо в лицо. Проплываем мимо первого крупного острова в восточной (для нас правой) протоке; при сильном встречном ветре здесь поднимается большая волна, к которой очень не хочется становиться бортом. Двести метров мимо острова мы преодолеваем минут за десять; наконец останавливаемся у края тростников подождать как всегда отстающего Игорька с Ником, но приходится все время выгребать вперед - ветром сносит весьма существенно; а впереди широкий (по нашему мнению) плес - где-то километровой длины при чуть меньшей ширине; нам нужно переплыть его по диагонали. Едва вторая байдарка догоняет нас, мы начинаем плыть вперед.
Должен сделать признание - я всегда боялся и боюсь (панически) открытых водных пространств, всегда, когда до берега больше ста метров, меня мучает тревога и хочется как можно быстрее оказаться ближе к твердой земле. Поэтому сейчас переплываем плес (под углом к волне), ни на что не отвлекаясь и не останавливаясь. Сорванные с весел капли воды попадают на лицо и на грудь (причем, сорванные с Васькиных весел). Останавливаемся, лишь достигнув следующего острова у дальнего конца плеса. Оборачиваемся - мелькание весел наших друзей едва видны над волнами. О боже, какое здесь количество народа; вездесущие пионеры на пеллах, пионеры на берегу, еще какие-то сомнительные личности, наконец, рыбаки из деревни, что на левом берегу. На одиноко торчащем из воды каменном островке строится какая-то часовня - занятное зрелище.
Озеро, в котором мы сейчас находимся, между Тиверскими волоками и Беличьей протокой - одно из любимейших мною мест на перешейке; типично Карельский пейзаж, место людное, обжитое, но при этом не оставляет у меня ощущения проходного двора или помойки; день пути до железной дороги (в ту или иную сторону - до Приозерска или Лосево). Кроме того, когда я здесь был, была хорошая погода - яркое солнце, зеленый лес, синяя вода, серые скалы, белый ветер - словом, только положительные впечатления.
Завершается озеро стратегической развилкой - на северо-восток уходит Беличья протока, на северо-запад - другой рукав Вуоксы, выходящий к Приозерску через Горы и к восточной оконечности озера Любимовского. Перед походом мы рассматривали вариант не проходить волоки, а пойти через Любимовское, но вчера, прикинув, сколько на это уйдет времени нашими темпами, решили все-таки идти более коротким путем. Мне очень нравится в местной водной системе, что, в отличие от большинства маршрутов, здесь можно плавать петлями по разным протокам, да и вообще в окружающем огромном количестве озер вариантов не счесть,- при том, что обычно реки позволяют совершать только линейные маршруты.
Мы плывем в Беличью, при этом параллельно с нами туда заплывает пришедшая из северо-западной протоки большая группа детей на пеллах. Нам с трудом удается вырваться вперед; мы плывем по маленьким круглым озерам, пристально вглядываясь в берега в поисках правильного пути; один раз проплываем под нависающими кустами по протоке шириной метра два; впереди, насколько я помню, еще одно такое же место существенно большей длины. Наконец выплываем к нему - форменный ручей, над которым смыкаются деревья. В прошлый раз мы делали здесь проводку, но сейчас воды много и мы как-то проплываем; вокруг летают - первый и единственный раз видел такое - стрекозы с непрозрачными крыльями (ярко-голубыми и ярко-синими). К счастью, ручей продолжается всего несколько десятков метров; наконец спокойно плывем дальше по тем же узким озерам.
"Это все?" - спрашивают у меня, я подтверждаю, но тут мы слышим шум спереди и я вспоминаю - нет, не все; еще будет разрушенный мост - некоторое миниатюрное подобие порога, где проводки не избежать. Вылезаем на берег, здесь растет много лесной земляники, мы ее ловим и едим - на это уходит много времени (увлекаемся процессом). Наконец приплывают детишки на лодках, и нам волей-неволей приходится проводить лодки сейчас - в узкой протоке нелегко разминуться.
Это довольно напряжно: дно из крупных валунов, идешь рядом с байдаркой в воде по колено, но стоит оступиться и попасть ногой в щель между камнями - и проваливаешься по пояс. Нас всех очень напрягла эта проводка - при такой довольно большой для ручья средней глубине там и сям отдельные камни торчат из воды, что и создает необходимость в проводке. В основном вся трудность объясняется той неудобной позой, в которой приходится находиться.
Садимся в лодки - теперь-то это все, впереди никаких препятствий. Плывем по извилистому проходу среди деревьев и тростников, несколько раз задумчиво останавливаемся - куда плыть? Течение здесь почти незаметно. Пристаем к берегу как раз там, где в прошлом походе ночевала моя тогдашняя группа (знакомые мое сестры - люди лет на десять-двенадцать старше меня); у берега лежит огромный мертвый ствол, он же лежал здесь и два года назад, удобно на него вылезать из байдарки. Я хоть убей не помню цели нашей остановки - помню, мы съели шоколад, но ведь не ради этого мы приставали? Насекомые уже не так достают, как вчера, но руки по-прежнему болят и сгонять комаров приходится, дуя на них.
Наконец продолжаем маршрут и скоро обгоняем пионеров, которые успели проплыть мимо нас за то время, что мы провели на берегу. Игорек и я испытываем одинаковое желание - достать огромный нож и зарезать как можно больше детей; проплываем мимо них, с трудом сдерживая это желание. О причинах его судить не берусь.
Озера становятся шире, то и дело открываются дальние перспективы, впрочем, невидные с воды из-за вездесущего тростника. Появляются и исчезают деревенские строения, унылые рыбаки на своих застывших лодках. У поворота на север протока разливается больше чем на километр (хотя большая часть озера полностью покрыта тростником); впереди на склоне холма пятнистое множество коров. "Молоко",- вздыхает Васька. "Мясо!" - кричит Игорек.
Пытается начаться дождь, но это никак ему не удается. Наконец-то ветер сменяется на южный - мы сушим весла и медленно дрейфуем, сцепившись байдарками и треплясь о какой-то ерунде; у нас большая парусность и несет нас довольно быстро. Впереди - шоссейный мост, на нем толпа народу стоит и явно ожидает нас; поэтому большую часть времени мы обсуждаем, каковы же действительные нравы современных деревенских бездельников, то есть, плюнут они нам на головы или помочатся.
Оказавшись у самого моста, по внешнему виду и обрывкам фраз приходим к выводу, что это финны - хотя, во всей Карелии говорят не по-русски. Под мостом хорошо - прикалываемся, не заночевать ли здесь, и палатку ставить не надо? Выплыв из-под моста с другой стороны, видим глядящих нам вслед финнов. Здесь направление реки чуть меняется и перестает совпадать с направлением ветра, нам приходится расцепиться и погрести. На правом берегу видны деревенские домики.
Где-то в этот момент (может, чуть раньше или чуть позже) Игорек сказал запомнившуюся мне фразу: "похоже, водный туризм начинает мне нравится", может все это было сказано другими словами, но смысл мне показался таким. На спускающихся с воды мостках видим предмет странной формы и совсем необъяснимой расцветки.
"Что это такое?" - "Похоже на поганку-переросток." - "Скорее помесь паука и осьминога." - "Нет!!! Это - индюк-гермафродит!!!" - "Да ладно, успокойтесь. Просто на бочку накинута тряпка." - последняя фраза принадлежала Ваське, который внимательно присмотрелся, когда мы подплыли ближе. А это оказался нагнувшийся местный житель - когда мы поняли это, смеховые спазмы свалили всех и еще долго мы не могли отдышаться.
Дождь таки пошел, мы укутались в одетое на нас и продолжали дрейфовать - река снова текла в нужную сторону. Постепенно темнело, было уже почти десять; в расслабухе нас занесло в тупиковый проток и пришлось почти километр грести назад; мы оглядывали берега в поисках стоянки, но не слишком настойчиво, и когда ничего не нашли, решили плыть через плес и встать на каком-нибудь острове. Как раз в этот момент прекратился дождь, небо стало очищаться - облака висели только на западе, закрывая солнце. Мы плыли через плес, по невысокой волне, в сторону островков, которые казались нам ближайшими. У далекого берега увидели отдельно стоящую остроугольную скалу, возвышающуюся почти вровень с лесом, но подплывать к ней было лень.
Дальше неступило самое интересное, о чем расскажу с большим участием: эмоции через край, запало в душу...
Выплыли из-под защиты мыса на главный плес; это одно из самых больших (если не самое большое) озер Карельского перешейка, но из-за огромного количества островов всей его величины не чувствуется. Острова маленькие и большие, в основном холмистые, с соснами и скалами, их здесь много десятков, я думаю по-настоящему - за сотню. Наступала ночь, очень светлая в это время года; мы плыли по волне, почти навстречу ей, совсем не боясь перевернуться (до берега - больше километра в любую сторону), хотя меня терзало беспокойство, о котором я уже упоминал. Вдруг в узкую щель между облаками на западе стало видно солнце - мы думали, оно село, а оно висит даже выше леса, освещая западные берега островов. Проплыв больше километра по плесу до ближайшего острова, увидели, что он занят рыбаками, и поплыли к следующему, благо он метрах в ста, но на нем тоже какие-то люди, похоже отчаянно веселящиеся, а остров небольшой и весь просматривается.
После короткого совещания нашли на карте ближайший остров и плывем к нему, до него километра полтора-два, нам пришлось сменить направление, волны по-прежнему спереди и сбоку, но теперь - с другого. Игорек с Ником пытались плыть галсами, но это привело только к тому, что они стали отставать от нас даже сильнее, чем обычно. Волны крупные, и я начал потихоньку паниковать, потому что темно и берег очень далеко. Еще не доплыв до острова, увидели на нем палатки и начали страшно материться, но быстро заметили остров поменьше, неотмеченный на карте, в сотне метрах впереди. Доплыв до него, попытались пристать, но на волне это сделать неудобно, нас посадило на камни в паре метров от берега и мы долго пытались с них слезть. Все это доставило мне очень неприятные впечатления - черная вода, серые деревья на острове и темное небо, постоянный шум волн и отсутствие уюта, а тут еще садишься на камень и непонятно где он, а глубина порядочная даже в паре метров от берега. Почти все острова здесь - это россыпи огромных валунов, на которые нанесло земли.
Мы поплыли вдоль острова в поисках более удобного места для чалки, и нашли хороший пляж, но на нем лежала лодка и стояла палатка, а поскольку ширина острова не превышала десяти метров (при длине пятьдесят-шестьдесят), встать на нем мы не могли. По идее, правильным выходом было бы вставать на том острове, мимо которого только что проплыли - он был метров сто диаметром и две группы там разместились бы спокойно, но тяжело было искать стоянку (место для чалки плюс место для палаток), да кроме того просто не хотелось вставать на уже занятом острове. Окажись я в такой ситуации сейчас, высадился бы на нем без вопросов, но чайники в первом походе - чего от нас ждать?
Злобно материмся, находясь в десяти метрах от берега - оттуда слышен недовольный женский голос, а потом на берег выскакивает явно очень рассерженный полуголый мужик. Мы плывем к следующему острову, еще метров сто, наша надежда на него, потому что до следующего больше километра, а тем временем холодает, постоянное орошение водой уже не доставляет удовольствия, а самое неприятное - ветер усиливается, волны увеличиваются, а паника во мне - нарастает лавинообразно! Мы пристаем к следующему острову и Васька вылезает кое-как на берег - искать место для палаток и байдарок. Возвращается минут через десять - остров занят! Куда плыть?..
Дальше - омерзительная сцена. Паника во мне достигает пределов и изливается наружу. Мы плывем к берегу, вашу мать!!! Там если и сложно искать стоянку, то по крайней мере не придется перед каждой новой попыткой пересекать плес. Главным моим оппонентом является Игорек, предлагает плыть к следующему острову, крупнее всех что мы встречали раньше. Мне это не нравится потому, что остров наверняка занят, а может и не одной группой, как все острова на этом озере, кроме того с него придется уплывать, пересекая очень широкий плес. Но главное, мне не нравится это потому, что я запаниковал и уже не очень способен на осмысленные решения. Васька соглашается со мной, Ник поддерживает Игорька. Каким-то образом все-таки мы решаем плыть к берегу.
До него чуть меньше двух километров, а ветер все усиливается, и плывем мы фактически боком к волне, поэтому приходится и нам выполнять что-то вроде галсохождения. Несколько раз мы видим волны, у которых заворачиваются гребни - а нам все говорили, чтобы в такую волну не плесы не выплывали! На самое середине плеса из воды торчит огромный валун - свидетельство того, что в любой момент, теоретически, можно сесть на камень. Время подходит к двум часам ночи.
В конце концов мы-таки приплыли к берегу, то есть не к берегу, а к началу тростниковых зарослей. Какое-то время мы плавали бесцельно среди них, не зная куда приткнуться, пока наконец полуночные рыбаки не указали нам место для стоянки. Место сомнительное, едва хватит места на две палатки, с одной стороны огромный валун, с другой - несколько деревьев, кустарник, тростник и берег озера, но другой альтернативы нет. Плохая вода - не решаемся наполнять вставки у берега, кто-то отплывает метров на пятьдесят, где вода почище; здесь мы прикрыты от ветра мысом (как оказалось на следующий день, это не мыс, это крупный остров, то есть до настоящего берега мы все-таки не доплыли), вода абсолютно гладкая, волны нет.
Ставим палатки, достаем примус и кипятим воду. Я, окончательно разозленный, забираюсь в палатку и лежу там, постепенно остывая (в моральном плане). Добрый Васька сует мне миску со жратвой. Засыпаем сильно за три часа.

ДЕНЬ ЧЕТВЕРЫЙ


А утром - аааа! Это несказанно прекрасно, любимо и вообще полный ништяк. Просыпаюсь под мерный рокот волн и шум деревьев, стонущих под ветром (в прямом смысле слова). Еще не вылезя из спальника, разглядываю карту и однозначно идентифицирую наше местонахождение - крупный остров у самого берега.
А на улице - яркое солнце и сильный ветер. Залезаю на валун и смотрю на плес поверх тростниковых зарослей: видны десятки полукруглых островов, а все между ними - равномерное сине-белое поле, то есть, барашки на каждой волне! Что было бы если бы мы сейчас были на острове, и пересечение плеса было бы неизбежно?
мои спутники смотрят на меня с высокого камня  -- мои спутники смотрят на меня с высокого камня
Мы быстро пожрали и поплыли - и куда нам плыть? Всяко выплывать на плес, хоть и вдоль берега, но ветер со стороны озера, волны большие. Я долго уламывал друзей обогнуть остров с другой стороны, проплыть между ним и берегом, и наконец-то уломал. Но не тут-то было. Мы довольно долго искали отмеченный на карте проход, тыкались в тростники и плыли по ним, пока заросли не становились настолько густы, что было просто не протиснуться. Тогда скрепя сердце мы поплыли вдоль плеса.
У берега острова видели удивительный обломок скалы - он торчал из воды метра на три и имел такую же высоту и ширину - почти правильный куб; при том что вокруг больших камней не было видно. Откуда он здесь взялся?
Мы плыли по тростникам, которые занимали полосу вдоль берега шириной около пятидесяти метров, потому что здесь волны были гладкие и потому вроде бы безопаснее. Мы плыли, раздвигая стебли носом байдарки; видимость не превышала пяти-десяти метров, поэтому Игорек с Ником нас не видели и мы лишь изредка перекрикивались. Однако вскоре тростники кончились, и нам пришлось переплывать плес - к счастью, ширина его была всего пара сотен метров и остров с другой стороны прикрывал нас от ветра. Мы с Васькой настойчиво гребли, не отвлекаясь, и оглянулись лишь когда доплыли до острова; Игорек с Ником как раз пересекали плес, были где-то на середине, но решили отдохнуть и спокойно сушили весла. Я бы так не смог - всегда на плесе хочу только к берегу, к берегу, к берегу!
Наконец они догнали нас, и мы поплыли дальше. Тут нам пришлось пересечь еще один такой же плес, но сейчас нам несколько раз не удалось забраться на волну и мы были полностью забрызганы; мне стало совсем страшно и мы решили плыть не в Приозерск или Синево, а сходить в Мюллюпельто. Тем более что до туда было всего пара километров по спокойному заливу, правда, потом еще несколько км до станции - малоприятно... Словом, мы приплыли к поселку, вытащили байдарки и повернули их сушиться, а сами сели ждать. Кто-то сходил на станцию, решили ехать следующим утром, купили пива и закайфовали.
Дальше было интересно, но это уже не имеет отношения к походу. Когда стемнело, пошел дождь, байдаркам явно не светило высохнуть. Мы кое-как кутались в полиэтиленовые накидки; дождь то усиливался, то опять становился сильнее (именно так), мы вскрыли банку шпрот и хавали их руками (другого слова не подберешь). Около трех часов ночи, поняв, что ливень не собирается кончаться, стали разбирать байдарки.
Будучи, опять-таки, чайниками, мы с Васькой не подумали вытащить верхние стрингера из-под шкуры, когда стали байдарку переламывать (хм, описание естественного процесса, а как звучит!!!) с целью вынуть каркас, из-за чего кильсон разумеется не желал расщелкиваться. Когда до нас это доперло, он (кильсон) был уже полностью искалечен нашими попытками - с одной стороны от центрального соединения он согнулся градусов на девяносто (!); мы сразу же прекратили тянуть каркас вверх и опустили его обратно вниз, при этом разъятые нами стрингера снова сошлись, причем неправильно, третий с одной стороны воткнулся во второй с другой или наоборот, и как неизбежное следствие через секунду после этого один из них треснул надвое, оставив свой кусочек внутри другого (явно меньшего диаметра!). Учитывая то, что байдарка не наша, а ранение довольно глобально (кильсон-то изгибается обратно без труда), мы отреагировали на это - непереводимой игрой слов... Так, при непрекращающемся ливне мы разобрали байды полностью и собрали рюкзаки - сухих вещей у нас при этом естественно не осталось.
Когда мы пошли к станции, стало уже светать; пятичасовой поезд не пришел, пришлось ждать следующего; за это время дождь кончился, небо очистилось и показалось желтое утреннее солнце... - довольно дешевый литературный прием.
Ладно, небольшой постскриптум... Мало я встречал звуковых эффектов, которые мне понравились бы больше, чем тот, который мне довелось услышать стоя там на платформе в ожидании электрички. Шум грузового состава, подходящего к станции, в связи с какими-то особенностями утреннего мокрого воздуха разносился на огромное расстояния, становясь удивительно гладким и чистым, как шипение примуса, только в тысячу раз громче и внушительнее. Мне это очень понравилось и запомнилось навсегда.

Александр Серков (на главную)