1999 Карелия, р. Южная Шуя (водный, 7дн).


Маршрут: ж/д. ст. Суоеки - р. Шуя - пос. Соддер (по лоции - 72км).
Время проведения: 14.08 - 20.08.1999.
Состав: Санька - тритоновская Свирь-Н; Игорек, Наталья - семеновская Турба.


После Вьюна, в несколько ином составе, мы отправились на Южную Шую. Выбор маршрута был тяжел и не обошелся без кровопролития, но это другая история.
Я себе лодку купил - тритоновскую Свирь-Н.
Руководствовались мы - в основном - лоцией Лукацкого и богато иллюстрированным описанием Стаса Коленикова.
Где-то за месяц до этого Игорек побывал на Суне и потому имел какой-то опыт общения с порогами, мое же знание о них ограничивалось тремя шиверами на Вьюне да Лосевским порогом. Но, как-то, все прошлось...

ДЕНЬ ПЕРВЫЙ. МЕДВЕЖИЙ


Поезд пришел в Суоеки где-то в половине второго ночи. Первое, что нам встретилось - одинокий погранец на платформе, проверяющий документы. К счастью, у нас была какая-то бумажка, будто бы дающая право на проход в погранзону; посмотрев на нее, представитель погранвойск сравнил номера наших паспортов с указанными на бумажке и тем удовлетворился; хотя в документе было сказано, что нас шестеро, а приехали мы втроем... Убедившись, что мы не шпионы, человек этот сказал лишь, что воды очень мало несмотря на прошедшие в последние дни дожди - уровень упал, по его словам, почти на метр; еще он попросил нас потщательнее заливать костры, на что мы согласно закивали, хотя и в мыслях не имели какие-то костры разжигать - имели два примуса и достаточно бензина. Но - провозить в поезде горючие вещества запрещено...
Что касается места для сбора байдарок. Изначально мы имели план дойти до моста через Тарасйоки и где-нибудь там собраться; и мы дошли до моста, немножко устав по дороге - кроме трех рюкзаков с барахлом имели еще две тележки с байдарками. Глянув с моста вниз, мы испытали некоторое разочарование - увидели усеянное камнями русло реки, залитое водой такое впечатление - что сантиметров на десять; чистой воды там не хватило бы даже каяк поставить. Поняв, что идти до Шуи по Тарасйоки было утопической мечтой, мы вернулись к деревне и сели под каким-то фонарем, и наш тов.рук. (и по совместительству - Игорек) отправился искать выход к Шуе. Через какое-то время он вернулся, подцепив местного жителя, который и провел нас к берегу мимо каких-то сараев. Это была не собственно Шуя, а какой-то широкий залив... судя по карте, протока у острова, что в устье Тарасйоки. Здесь было - достаточно хорошее место для сбора байдарок (во всяком случае, так казалось в темноте).
Когда байдарки были собраны, уже рассвело. Мы не имели желания долго оставаться вблизи населенного пункта, потому покидали рюкзаки в байдарки как есть (без всяких герм...) и отплыли, решив встать на первой же стоянке в километре-другом от поселка и там нормально упаковаться. Порога Рыжего мы так и не видели - только слышали его всю ночь... Очень скоро (уже через несколько минут) впереди стал слышен (и виден, собственно) Медвежий, и не доходя до него нескольких сот метров мы встали на левом берегу - у самого порога стояла какая-то группа с ПСНами. Здесь было хорошее место для установки палаток... Что мы и сделали (времени было около семи); вытащили байдарки, разошлись по палаткам спать (две палатки на трех человек); около часу дня был совершен завтрак, потом продолжительный осмотр порога (ПСНщики уже отвалили). Автор сего, ничего кроме нашего Лосево ранее не видевший, был ошарашен и испуган и прогнозы относительно своего прохождения строил самые мрачные...
В некотором смысле спецификой похода являлось отсутствие "группового снаряжения" - каждая байдарка имела совершенно автономный набор жизнеобеспечения; и соответственно каждый экипаж занимался своим хозяйством сам; и по понятным причинам мой экипаж, состоящий только из меня, справлялся со всеми делами раз в десять быстрее, чем Игорек с Натальей. Поэтому к трем часам дня, после завтрака и неспешного осмотра с фотографированием, моя байдарка была уже полностью готова к отплытию и я с замиранием сердца ожидал первого своего порога, испытывая вовсе не такие радостные чувства, какие представлял себе ранее, и вовсе, по правде сказать, не желая приближаться к шумящему и плохо видному с воды препятствию.
порог Медвежий  -- порог Медвежий
порог Медвежий  -- порог Медвежий
К четырем часам я уже раз сто прочитал в лоциях описание этого порога и полностью уверился в том, что сложность должна нарастать постепенно и я вовсе не такой опытный, каким себе кажусь после того, как десяток раз прошел Лосево (вторая к.с.). Тот факт, что лоции совершенно не соответствовали тому, что мы видели сейчас, ничуть меня не успокаивал. К пяти часам дня у меня появилось легкое раздражение по поводу явного торможения со стороны второй байдарки. К шести часам я был раздражен уже вовсе не "легко", и на все мои вопросы слышал невозмутимое: "а куда торопиться... лучше день потерять, потом за пять минут долететь...". Когда наступило семь часов, я уже плавал на гладкой воде над порогом, желая только одного - скорее пойти вперед, не важно, что там порог, в конце концов, я сюда ради них и приехал? Когда наконец-то был произведен спуск на воду второй байдарки, на мое скрежетание зубами я получил ответ "еще восьми нет...".
За время ожидания нас обогнали трое - на "ильмене" и какой-то, похоже, кнб (?). Да, Шуя все-таки пользуется популярностью; я-то хотел пустынную речку...
Что касается собственно прохождения, оно оказалось действительно несложно даже для такого ламера, как я... Съезжаешь со слива, там небольшая бочка, потом чуть-чуть повилять влево-вправо от острых камней - и ты уже под порогом. Под порогом-то я и сел на камень... но ничего, слез...
За порогом последовал долгий плес. Река течет в красивых берегах, впрочем, довольно типичных для Карелии...
Согласно лоции, следующим был порог "Древний мост". Его мы шли уже без осмотра, хотя меня шум чего-то невидимого впереди пугал - все-таки приятнее идти вперед, когда знаешь, что там ничего страшного нет; впоследствии на протяжении всего похода меня немножко пугало, когда мы входили в препятствия без просмотра - но, действительно, большинство из порогов на Шуе по малой воде являлись шиверами, недостойными просмотра. Этот порог представляет собой - некоторое количество валов между бывшими опорами моста. Здесь же случился некоторый конфликт меня с моими спутниками, порожденный неверным истолкованием мною их фразы "ты идешь следом за нами". Имелось в виду - идти по тому же пути, что и они (как более опытные, конечно, они всегда шли вперед); я же пошел за ними, не соблюдя дистанцию (вошел в струю, будучи метрах в пятнадцати за ними). Я видел, как их байдарка резко ускорилась, попав в струю, и исчезла из поля зрения за островком; я сразу же вошел в струю и тоже повернул направо, как и они; и сейчас же увидел их, стоящих боком к струе в какой-то суводи перед скоплением камней, и меня выносило в ту же суводь, прямо на них. Мне удалось избежать столкновения, но я был награжден потоком не очень ласковых слов; почти сразу же их байдарка выплыла на струю и дальше - на плес за порогом. Когда я поравнялся с ними, мною был получен изрядный втык за несоблюдение дистанции... и требование входить в пороги, следуя не ближе тридцати метров к предыдущей байдарке. Я возразил, что в таком случае не смогу руководствоваться их действиями для определения своего пути...
Через несколько сот метров встретилось большое количество камней в русле без малейшего усиления течения; поэтому камни нельзя было определить по волнению, даже если они были очень близко к поверхности. Мы медленно плыли, почти не гребя, но байдарка друзей все-таки села один раз.
Очень скоро мы достигли и порога "Луки". Он начался большим количеством камней в русле и лодкой рыбаков среди них. В лоции утверждалось, что посередине реки остров - при нынешнем уровне воды правая протока совершенно пересохла. Порог представляет собой не более чем шиверу с небольшим количеством камней и валами существенно ниже полуметра. К сожалению, не только этот порог при малой воде превратился в такое убожество... Сразу за порогом на правом берегу стояла группа с "ильменем", проплывшая перед нами недавно.
Следующий порог расположен на левом повороте. Мне была предоставлена возможность сходить его осмотреть (то есть, Игорьку захотелось пообщаться со своей девушкой без посторонних, я так понимаю. Что из этого вышло, я расскажу ниже...). Осмотр мы (я) проводили с правого берега. Порог начинается большим плоским обливником в самой середине реки, занимающем почти все русло. Дальше следовало большое количество камней и где-то в середине реки - гряда наполовину торчащих или чуть притопленных достаточно острых камней, при виде которых я сразу мысленно попрощался с девственной чистотой шкуры моей байдарки,- при том, что в целях повышения моей храбрости Игорек продемонстрировал перед походом днище своей байды, украшенное многочисленными пестрыми заплатами... Но, как выяснилось, виниплан моей байдарки оказался попрочнее и протекторы по стрингерам тоже приделаны не зря...
Так, я прыгал по камням, глядя на воду и снова не испытывая никакой радости (тоже мне, четвертое препятствие на речке); оглядываясь назад, я видел у поворота причаленные байдарки, а также Игорька с Натальей, в непонятной позе склонившихся над склоном... Впереди, за порогом, было некоторое расширение реки (озеро, даже отмеченное на карте), а на дальнем берегу оранжевели ПСНщики, виденные нами утром на Медвежьем. Не много же они прошли - вышли часов на семь раньше нас; впрочем, такова их ПСНная доля.
Вернувшись к друзьям, я понял, что они делают: едят, понимаешь ли, бруснику. Зачем меня было прогонять?.. Оказалось, многочисленные красные ягоды на кустах под ногами и есть эта самая "брусника" и она еще и съедобная. И будто бы не ядовитая даже. Я поддался на уговоры и рискнул попробовать; тем более что никогда раньше я такого количества брусники не видел; кусты были сплошь покрыты красными ягодами, как обычно - черникой. Мы немного увлеклись (витамины), я сказал, что порог меня пугает, Игорек сказал, что фуфло, мы оторвались от чревоугодия и поплыли. Когда уже садились в байдарки, по самому центру реки гордо проплыла утка; она смело вошла в порог (без всякого просмотра); какое-то время мы видели, как она пляшет на валах, потом она исчезла из поля зрения, и больше мы ее не видели.
Игорек смело отправился вперед, я, как и было сказано, выжидал тридцать метров. На самом входе их байдарка села на обливник, который я хорошо разглядел с берега и даже как мог подробно описал им,- села прочно, и долгое время я наслаждался, наблюдая тщетные потуги обоих гребцов, пытающихся сняться с обширнейшего камня. Не смотря на полное отсутствие усилий с моей стороны, течение быстро сократило тридцатиметровое расстояние до десяти-, а потом я вошел в порог, проплыв циничнейшим образом мимо тужащихся товарищей и услышав лишь очередную недовольную фразу относительно дистанции. Как раз в этот момент им удалось сняться и я, чтобы не доставлять неприятностей, довольно долгое время выжидал в улове у правого берега, пока они уйдут. Только после этого пошел вперед, как ни странно, ни на какой камень не сев и даже ни один не задев.
Дальше был обещан длинный плес, озеро Шуясалми и все такое... Тем временем стало темнеть, и мы встали на стоянку, не доходя до озера. Место мы не выбирали, встали у первой же спускавшейся к воде тропы.

ДЕНЬ ВТОРОЙ


Я-то надеялся, что в этот день сборы будут продвигаться быстрее... И действительно, к трем часам дня мы уже были готовы отплыть. За это время нас обогнали доблестные ПСНщики, правда, встав на стоянку (в три часа дня) где-то в полукилометре ниже нас по течению.
Вскоре было озеро Шуясалми с левой стороны. Ничего особенного. Дальше лоция обещала "перекат", - возможно, имелось в виду еще одно скопление камней без усиления течения, как после "Древнего моста", хотя тут возможны варианты: в дальнейшем нам встретилось два почти одинаковых по силе порога, из которых второй несомненно является "Олененком". Словом, первое препятствие после озера - короткий порог на правом повороте. Маленькие валы, несущественное ускорение течения... Это ли и есть пороги, ради которых я сюда ехал?- спрашивал я себя, забыв о испытанном на Медвежьем страхе.- Это же просто шиверы, каких на каждой второй речке полно, не стоят даже к.с. ...
Порог "Олененок" - длинная шивера с изгибом налево и сразу направо. Камней здесь было больше, чем в ранее виденных порогах. Как и положено, я плыл метрах в тридцати за ведущей байдаркой, и смотрел я не на них, а перед собой, что естественно, выглядывал в воде камни; и выглядел один, и сел на него так прочно, как раньше ни на что ни садился; байдарка у меня без переднего гребца легкая, груза мало, да и сам я не особенно тяжел, словом, камень оказался не то что под грузовым отсеком - у меня под ногами, большой такой плоский камень. Первое, что я сделал - обиженно положил весло на колени и крикнул "эй народ, подождите, я сижу!". Вопль мало осмысленный, учитывая то, что они еще не вышли из порога и тоже, похоже, готовы на что-то сесть или даже уже сидят. Но помочь они мне ничем не могут - это я понял очень быстро (сразу); пришлось выкарабкиваться самому. Попытка слезть с камня, оттолкнувшись назад (против струи) ни к чему ни привела; я попытался слезть вбок - и сразу же байдарка наклонилась настолько, что появились нехорошие подозрения, посему я перестал пытаться. Кое-как я развернул байдарку на сто восемьдесят градусов (носом против струи) и слез, оттолкнувшись веслом от камня. Следующие метров пятнадцать я проходил, кое-как гребя задом наперед, чтобы не терять скорость относительно струи, глядя то через левое, то через правое плечо; удивительно, как я снова не сел, учитывая тот факт, что камней здесь было даже больше, чем там, где я только что сидел. При первой же возможности я быстро развернулся и последние метров пятьдесят порога прошел нормально, без всяких эксцессов...
Оказавшись на плесе, я обвел взглядом горизонт в поиске моих спутников и сразу нашел их сидящими, причем уже за концом порога, где была только ослабевающая струя. Несколько минут активно работая веслами (как рычагами), экипаж пытался снять судно с камня, беспомощно рыпаясь то взад, то вперед. Меня же более занимало случившееся со мной. "Видели как я сел?" - "У тебя пол-лодки висело над водой." - "Я вам кричал..." - "Да, я слышал. Я тебя увидел и потом ржал до самого конца порога, не мог остановиться. Наверное, в наказание за это мы здесь и сели...".
Очень скоро нам встретился последний перед Хаутоваарскими мостами порог "Ступенька". Он представлял собой несколько торчащих из воды камней и невысокий (какие-то полметра) слив, за которым ничего не было кроме двух-трех соответственно невысоких валов.
В районе Хаутоваарских мостов было полно народу, какие-то личности гуляли по берегу, скучающие погранцы ловили рыбу. За двумя современными мостами есть остатки двух древних мостов, из воды торчат утыканные болтами бревна - очень не хочется на них напороться...
За несколькими километрами спокойного плеса следует порог "Сапсакоски", называемый также первым Хаут-перекатом. До того, как становится виден порог, над лесом появляется мачта лэп - очень красивое зрелище. По берегам вокруг порога - огромное количество камней. Сам порог - небольшой слив и валы за ним, а потом сразу же, буквально в нескольких метрах, крутой поворот налево и соответственно - прижим к правому берегу. Для автора сего это был первый прижим в жизни; и он (автор) испытал несколько очень неприятных секунд, когда, несмотря на отчаянное выгребание, его несло лагом на камни, которые вроде бы находятся в стороне от струи... Но, наверное, это объективно слабый прижим, потому что даже ему (автору) удалось все-таки без особого труда выгрести снова на середину струи и дальше - на широкий плес. Вполне вероятно, в большую воду левый берег является островом, но сейчас протока там полностью сухая. За порогом - снова неприятное место, каких уже несколько встречались: камни в русле, близко к поверхности и по большей части незаметные.
Очень скоро спереди слышится новый шум, Игорек говорит: это второй Хаут-перекат а может, и Сизовский. Второе предположение мне кажется не очень обоснованным, но тот прав, у кого больше прав, то есть - тов.рук. Мои возражения отметаются. При осмотре он еще более убеждается, что это Сизовский, и даже я начинаю ему верить. На правом берегу, с которого мы осматриваем, хорошая стоянка, и мы решаем остановится на ночь.
Прежде выносим суждения относительно порога, оказавшегося впоследствии все-таки Хаут-перекатом. В начале - большая гладкая скала торчит из воды посередине реки. Потом - огромный обливник в правой части русла и сплошные камни в левой, а через десять метров - сплошная гряда камней через все русло, пугающая даже более, чем аналогичная на пор.4. За несколько минут созерцания этого я полностью уверился в том, что этот порог будет мною обнесен, тем более что факт стоянки напротив него к этому располагает. Игорек с Натальей решились идти и прошли, сев на камень уже почти в самом конце порога, но быстро слезя оттуда. Я только сомнительно покачал головой и пошел разгружать байдарку...

ДЕНЬ ТРЕТИЙ. СИЗОВСКИЙ


Утром все продолжается по-старому. Неспешный завтрак. Допивается первая бутылка водки. У нас были детские представления о том, сколько водки может быть выпито нами в походе. Тут появляются какие-то незнакомцы. Осматривают порог. Выясняется - четверо парней на "тайменях". Осматривают с нашего берега, потом переправляются на левый и смотрят оттуда. У Игорька совершенно однозначная реакция на это: он хватает байдарку и матроса под мышки и бежит к порогу. С некоторых пор люди на "тайменях" вызывают вполне однозначную реакцию - по многим причинам (некоторые личного характера). Автор тоже к ним неравнодушен - плавал почти всю сознательную жизнь... То есть, тяжелое детство... конечно, "таймень" - классика жанра, я понимаю... но нельзя же вечно жить в колыбели! Словом, в процессе выпендрежа перед тайменьщиками, которые пытаются проплыть в метре от левого берега, чуть ли не держась за него руками, байдарка проходит порог практически без проблем и уже в подпорожном омуте выясняется, что и капитан и матрос забыли надеть спасжилеты. Может, они выяснили это раньше, не знаю. Я выяснил только когда они вылезали на берег.
Следом все-таки помчался проходить порог я, пока парни с "тайменями" еще возились со второй байдаркой. Кое-как пройдя в метровый язык между обливником и канализацией слева, там, где нужно резко податься налево к проходу между камнями, я сел на камень - хорошо сел, так что даже бросил весло и долго и бессильно грозил кулаком Игорьку, из-за которого бросился в эту авантюру - а тот стоял на берегу, пряча ухмылку за фотоаппаратом. А с другого берега тайменьщики смотрели на меня с интересом. Произнеся несколько эмоциональных выражений, я снялся-таки с камня, сделав при этом все, чтобы встать лагом, но ничего у меня не получилось и я вышел из порога без повреждений. Шкура моей байдарки была по-прежнему цела - а Игорек клеил свое плавсредство каждый день...
Хаут-перекат  -- Хаут-перекат
Снова, выходим часов в шесть-семь. Мимо нас, однако, никто не проплывает больше, из чего делаем вывод, что остальные группы имеют или существенно меньшую скорость, или меньше количество ходового времени (у нас его - три-четыре часа максимум). Проплыв совсем недолно, слышим приятный шум впереди, вылезаем на скалистый берег ради осмотра - действительно, вот Сизовский. Теперь касательно "ради чего я сюда ехал".
Итак, Сизовский - по сравнению со всем предыдущим порог с большой буквы; а остальное по сравнению с ним - верх убожества. С правой стороны по малой воде обнажено много камней, то есть в нормальную воду порог выглядит совсем иначе - не могу представить как. На левом берегу видна стоянка и на правом берегу за порогом - тоже. Очень красивые скалистые берега, отвесные каменные стены уходят в воду. Перед порогом, согласно лоции - округлый омут, есть такое дело. С воды порог не виден совершенно: резкая граница, за которой - ничего: резкий слив высотой больше метра. Река со средней шириной несколько десятков метров сужается метров до восьми-десяти и соответственно ускоряется! Намечая линию движения, становится все страшнее и страшнее. Слив выглядит следующим образом: совсем справа - за сливом торчит крутой зуб, иногда видный сквозь толщу воды; ударясь в него, вода взлетает вверх почти вертикально. Левее - чистый язык шириной в одну байдарку; еще левее - острые камни, слошь пена, и в левой части русла - чистый слив шириной метра два, приятный, заманчивый язык... За сливом, как водится, бочка длиной несколько метров; потом в левой части русла (по-прежнему шириной метров восемь) обливник, на который как раз выносит, если идти слив слева. Достойным завершением порога являются камни на выходе, относительно высокие валы (Максимум полметра!.. А лоция что обещала?!.. Малая вода-с...) и ничего похожего на достойный язык. За порогом может иметь место незначительный прижим к правому берегу, но это уже ерунда после главного.
порог Сизовский  -- порог Сизовский
Я долго на это глядел и успел продумать несколько мыслей. Во-первых, если я утону здесь, я не увижу следующих порогов и будет жалко денег, потраченных на билет сюда. Во-вторых, друзьям я причиню этим много хлопот... А с другой стороны, я ведь ехал сюда именно - не для шивер а ля все предыдущие пороги, а именно ради такого. Поэтому посуди трезво, что с тобой может случиться: пока ты в байдарке, а байдарка на поверхности килем вниз - ничего; можно утонуть - но все-таки есть спасик; можно разбиться об камни - опять-же спасик и каска... И в конце коцнов, не обносить же?.. За какое-то время до похода у меня состоялся следующий диалог с мужской частью ведущего экипажа: я: "перед порогом, чтобы меньше бояться, имеет смысл как-то поднять себя в своих глазах и унизить порог." - "плюнуть в струю." - "да, или помочиться в бочку." - "я думаю, когда ты попадешь в бочку, у тебя это случится само собой...".
порог Сизовский  -- порог Сизовский
порог Сизовский  -- порог Сизовский

порог Сизовский  -- порог Сизовский
порог Сизовский  -- порог Сизовский
Первой, как всегда, пошла их байдарка. Я был поставлен на краю струи и самого слива с целью страховки: должен был в экстренной ситуации нажать на спуск фотоаппарата, чтобы ее запечатлеть. Других средств страховки мы не имели. По поведению экипажа ведущей байдарки я понял, что пороги ударили им в голову (они еще ни разу не килялись) и они теперь с радостью бросятся в любой водопад. Я тоже ни разу не килялся, кстати - негде было, не в Лосево же? Конечно, учебный переворот отрабатывать случалось, но на гладкой воде. Словом, я стоял на берегу и смотрел. Они промчались мимо меня, лихо проскочили бочку и после нескольких маневров, смысла которых я не понял, прошли гряду камней на выходе. Я подошел к ним, когда они пристали к берегу. Услышал: "здорово! только тяжесть байдарки удерживает нас от обноса и повтора.". Кроме того, я думаю, было поздно, солнце уже садилось.
порог Сизовский - прохождение  -- порог Сизовский - прохождение

порог Сизовский - прохождение  -- порог Сизовский - прохождение

порог Сизовский - прохождение  -- порог Сизовский - прохождение
Я созерцал порог еще какое-то время, пытаясь понять, как связать видимое с берега с тем, что я увижу с воды. С ориентирами было не очень хорошо. Однако нам еще нужно было плыть и Игорек как-то сумел запинать меня в байдарку. Оказавшись в гладкой воде на надпорожном омуте, вдалеке от его властной руки, я вовсе не стремился плыть вперед, а минут двадцать болтался туда-сюда с тоскливым чувством, что предсказание насчет непроизвольного мочеиспускания в бочке все-таки сбудется. Наконец с берега мне стали делать недвусмысленные жесты, пришлось плыть вперед. Ориентиров, намеченных с берега, я разумеется на нашел. Линию движения я начисто забыл. С целью не застрять в бочке я разогнался как мог и ринулся в слив, в последний момент вспомнив, что язык находится ближе к правому берегу, а не по центру. Я помню только, как байдарка наклонялась, падая со слива, и всем дном прошкрябала по камням; следующее воспоминание относится к тому, как я каким-то чудом нашел проход в выходной гряде камней и прохожу по нему. Я остановился за порогом, поджидая Игорька и очень интересуясь тем, как же я все-таки прошел. Описание получил следующее: "тебя, кстати, в бочке закусило чуть-чуть. Ты сделал два гребка, одним вообще до воды не достал, другим зато гребанул так, мы думали - скалы со дна полетят. На лице читалась отчаянная решимость умирающего рафтера."...
порог Сизовский - прохождение  -- порог Сизовский - прохождение
Это было здорово. Адреналин в крови... Это, конечно, наркотик. Мгновенно вызывает привыкание и требует дозы.
За порогом снова тихий широкий плес. За спиной солнце совсем садилось, уже село, только небо было светлое и ярко-красные облака. Мы лениво плыли, то и дело оглядываясь назад. На берегу стали шумно плескаться какие-то крупные животные - наверное, бобры. Встали мы на следующем пороге - Островном. Перед ним река делится на две протоки большим островом; перед самым порогом протоки снова соединяются, чтобы снова разъединится уже на три части. В малую воду левая и центральная совершенно сухие. На острове между правой (главной) и центральной идиллическая стоянка, каменный обрыв в сторону порога, пляжик в сторону подпорожного плеса...

Сидя в байдарке под Сизовским и ожидая друзей, садящихся в свою лодку - они фотографировали меня, когда я проходил - я смотрел на слив и на лес за ним и на небо над лесом: оно постепенно наполнялось розовыми тонами. Когда Игорек убрал фотоаппарат в герму, а герму в байдарку, я указал ему на небо, ставшее на северо-западе уже совсем красным. "Ты раньше этого не мог сказать, урод?". Мы поплыли дальше и каждый раз, оборачиваясь, видели, что небо стало еще более красным, чем было минуту назад. Я раньше думал, что небо становится на закате цветным из-за того, что над городом развешено много разной пестрой грязи... В какой-то момент, отплыв метров на сто от последнего поворота, оглянувшийся Игорек сказал: "Теперь каждый раз, видя в городе над улицей красный закат, я буду вспоминать эту картину" - действительно, пропорции у реки были примерно соответствующие. Самое интересное, что, когда произносишь такие фразы, в них искренне веришь... Когда мы достигли Островного, все интересное в освещении успело исчезнуть, небо было раскрашено лишь в синие тона разной интенсивности.
Мы долго искали, куда бы пристать, пристали к тому, что в большую воду является центральной протокой. Выбравшись на вершину острова, мы бросились смотреть на шумящий порог. "Здорово!!!" - закричали хором Игорек и Наталья; увидев внизу клубящуюся пену, порог, сравнимый с Сизовским, я не испытывал столь положительных эмоций, но оглушающего страха уже не было. Темнело, и мы постарались побыстрее поставить лагерь; потом уже в темноте пили водку, используя как стол днище моей байдарки. Кто-то умудрился неловким движением опрокинуть полную до краев чарку...

ДЕНЬ ЧЕТВЕРТЫЙ. ОСТРОВНОЙ


Утром (относительным) - катание на пороге. Прошел два раза я, два раза Игорек один и один раз Игорек вдвоем. На протяжении дня уровень воды падал, и если вчера вечером вход в порог был чистым, сейчас из воды торчало несколько камней и еще добрый десяток угадывался по нехорошему волнению. Что касается самого порога.
порог Островной  -- порог Островной
порог Островной  -- порог Островной
Порог Островной - достойный последователь Сизовского, хотя без такого красивого слива. Ширина порога - метров десять-двенадцать, длина - максимум пятьдесят. Правый берег - широкие гладкие плиты, обнажившиеся только по случаю низкой воды. Сам порог совершенно белый, и если глядеть снизу, видны причины: несколько крупных камней у левого берега. Сам берег - отвесная цельная скала высотой метра четыре, с нее очень хорошо фотографировать прохождение. Не смотря на камни в струе, порог не представляет никакой сложности - между ними есть чистый прямой проход, делающий ненужным маневрирование. Общее падение в пороге - метра два как минимум, как следствие - приятное и простое прохождение, "и много-много радости детишкам принесла".
порог Островной  -- порог Островной
порог Островной  -- порог Островной

порог Островной - прохождение  -- порог Островной - прохождение
порог Островной - прохождение  -- порог Островной - прохождение

порог Островной - прохождение  -- порог Островной - прохождение
порог Островной - прохождение  -- порог Островной - прохождение
Отплыли опять под вечер. Лоция обещает двенадцать километров плеса до самой гэс (предвкушаем уже обнос...). Что такое - еще Островной слышен, спереди шум и полно камней. Вот что значит малая вода: перекат, о котором нигде не сказано, камни повсюду, извилистый проход. Плывем дальше. Река еще пару раз терпит резкие сужения - метров до десяти - со скальными выходами по берегам, но без ускорения течения; несколько широких разливов. Красивый лес вокруг. Километра за три-четыре до плотины снова появляются перекаты и продолжаются все время, плывем медленно, вглядываясь в воду перед собой. Наконец за левым поворотом видим мост, все пролеты которого забиты плавником, и за ним - белую шумящую гэс. Высаживаемся на левый берег до моста: прохода нет, колючая проволока. Понятно, здесь здание гэс. Под мостом оказывается чистый проход шириной в одну лодку; от моста до гэс от силы сотня метров; чалимся вправо. Идем смотреть обнос.
Игнойльская гэс - на каком же падуне она была построена? Перепад ориентировочно метров семь-девять. Логически мысля, если хорошенько наколоться какой-нибудь дури и иметь прочный каяк, можно пройти и плотину - мощная струя, естественно, без камней. Свободное падение метра три-четыре. Но это нужно быть основательно под кайфом и потом еще удирать от рабочих... А с обносом хреново, прямо скажем. На берегу что-то строят, наверное, во всяком случае кучи песка и поваленные деревья, ничего похожего на спуск к воде не видно. Но здесь ведь столько групп проходит?.. Вытаскиваем байдарки и короткими перебежками движемся вперед. Пройдя мимо гэс, еще раз идем на разведку. Путь метров двести по тропе есть, если сразу за гэс уйти по дороге в сторону от берега, огибая дом с участком. Так и идем. Ниже гэс - широкий разлив, какое-то озеро? Река в правой части; теперь она стала заметно уже, чем была до плотины, и лес по берегам совсем другой - на левом много осины, кустарника. Следующий порог Кеняйкоски "теоретически проходим по большой воде" (цитата из лоции). Слышим шум впереди и на левом берегу табличку на дереве - ориентир. Пристаем и вылезаем.
За 19 лет 23 трупа... "Все ли ты сделал, чтобы не увеличить этот счет?"... Словом, мы люди простые, я - ламер и соваться в Кеняйкоски, что бы это ни было, не намерен; Игорек с девушкой - имеют опыт больше моего на одну карельскую троечку. Им тоже туда бы не соваться... Они уходят вперед, а я сижу с байдарками, потому что надолго отходить от них не хочу. Возвращаются уже затемно. "Ну как там?" - "Сложно... Но мы идем.". Я откладываю просмотр мною до завтра.

Небольшое лирическое отступление относительно техники обноса. Словом, затрахались мы основательно - втроем обносить две байдарки проблематично хотя бы из-за того, что некого оставлять с вещами. Про то, что две байдарки два человека поднимают с трудом, я не говорю. Что мы только не пытались сделать - нести две байдарки одну рядом с другой (как обносили снизу вверх на Островном), одну на другой, думали покидать ли вещи в байдарку или перетаскивать их отдельно, короче, мурня творилась страшная. Какой-то метод, испытывая который мы все-таки сделали большую часть обноса, привел к тому, что перспектива развязывания пупка стала более чем реальна и заставила расслабиться и опустить байдарки. Последние несколько метров по извилистой тропе сквозь кустарник мы проходили плюнув на все, решив, что посторонних здесь вряд ли много есть - ну кто ходит в десяти метрах от забора? После обноса Игорек с Натальей устроились есть вечную курагу (или финики), хотели угостить меня, но я был настолько злобный из-за однозначно случившегося в какой-то миг перенапряга, что даже отказался и молча укладывал байдарку, по-черному матеря ее на каждом шагу за настойчивые попытки отплыть от берега. Заодно оглядываю разлив, на берегу которого мы находимся, и думаю куда же плыть, а вообще настроение дурацкое. У Игорька, по-моему, тоже.

ДЕНЬ ПЯТЫЙ. КЕНЯЙКОСКИ: МЯСО


Дневка на Кеняйкоски. Обо всем по порядку. Утром отправляюсь смотреть (до главного слива полкилометра). Первая часть - слабо изгибающаяся шивера - лабиринт торчащих из воды камней, валы, локальный сливы, спереди слышится главный шум. На левом берегу напротив собственно порога - стоянка. Сейчас там стоят четверо тайменьщиков, обогнавших нас на Хаут-перекате. На скалах лежат их байдарки; говорят, вчера они выглядели неважно. Они что, пытались проходить?..
порог Кеняйкоски  -- порог Кеняйкоски
Сам порог - красивейшее зрелище: два последовательных слива высотой около метра (первый чуть больше). Чистого прохода нет. Первый слив: у правого берега относительно чист, но подход к нему - сплошные обливники. Левее - вроде бы чистый подход к сливу, но даже с берега видны острые зубы на сливе и под ним; кроме того, этот путь приведет в самый центр бочки, можно даже сказать - котла; еще левее очень пологий язык, по которому, кажется, легко пройти слив, но подход к языку тоже непрост - или через обливник, где легко кильнуться или войти в порог лагом, или сбоку после очень крутого маневра. Ни один из путей не кажется и не является простым, а все за исключением пути по пологому языку - просто опасны. Тем более что пройдя первую ступень, остается вторая, и если несчастный водник кильнулся после первой, ему придется прыгать вниз головой со второго метрового водопада - малоприятная перспектива. Конечно, после первой ступеньки вторая кажется простой, но и в ней не выбрать однозначного места для прохода.
порог Кеняйкоски  -- порог Кеняйкоски
порог Кеняйкоски  -- порог Кеняйкоски

порог Кеняйкоски  -- порог Кеняйкоски
порог Кеняйкоски  -- порог Кеняйкоски
По берегам непосредственно рядом с порогом - еще две памятные таблички, насколько я помню - 77 и 83 года (первая, перед порогом, 89). Идти этот порог совсем не хочется - поскольку чистого прохода нет, какой интерес драть шкуру и еще рисковать при этом? Большое количество каменных плит на левом берегу позволяет смотреть на порог практически в фас. Но в любом случае, нужно посмотреть еще и с другой стороны.
Возвращаюсь в лагерь; тайменьщики тем временем уходят. При помощи моей байдарки как более остойчивой переплываем на другой берег (Игорек отвозит в начале меня, потом девушку). Осматриваем порог справа; отсюда он выглядит не мене пугающе. Повсюду камни, где нет камней - белая пена бочки. Я окончательно выношу решение: "полученное при проходе удовольствие не стоит риска.". Мы идем обратно к палаткам, перправляемся на берег втроем в одной байдарке-двойке (красиво, наверное, смотрелось со стороны - фартук мы не расстегивали и Наталья села во второе очко вместе с Игорьком). Показываются две байдарки - уже виденные три мужика на "ильмене" и незнакомой мне кнб. Мои спутники сосредоточенно собираются проходить, я не пытаюсь их даже отговаривать - беру фотоаппарат и послушно иду к порогу; вещи наши пусть валяются без присмотра - кто же здесь ходит? Стою на пороге, на правом берегу; напротив трое мужиков - зачалились перед самым сливом - стоят на страховке, ждут: хорошо, хоть будет кому вылавливать ошметки. Наконец появляется их байдарка; делать остановку перед порогом они и не думают - проходят шиверу и с ходу бросаются в падун, вдоль правого берега, и сейчас же садятся. Назвать дальнейшее прохождением мне не позволяет совесть. Могучими усилиями Игорьку удавалось отодрать пардон задницу байдарки от камней, ее подхватывала струя (мощная струя, по правде), проносила полметра и снова надевала на камни. Так они и прошли слив - по маршруту, где глубина ни разу не привышала пяти-десяти сантиметров. Таким образом они оказались под порогом и пытались даже торжествовать; но и они согласились, видимо, что это неинтересно и пошли делать обнос. Я смотрел на них с другого берега и не мог спросить что-то или высказать свое мнение. Один из незнакомых мужиков переплыл на мой берег. "Они что, хотят еще пройти?" - "Да." - "Где?" - "Тем же путем." - "Смысл?" - "Я не знаю смысла. Я уже не решаюсь предсказывать их поступки.".
порог Кеняйкоски - прохождение  -- порог Кеняйкоски - прохождение
Второе прохождение практически ничем не отличается от первого. Мне это надоедает и я ухожу к лагерю: в конце концов, сегодня еще плыть. Довезу барахло до порога, там обнесем и можно будет плыть дальше. Я не торопясь собираю свою половину лагеря и отправляюсь сквозь входную шиверу, чтобы зачалиться у порога. На этот раз впереди нет руководителя, прокладывающего дорогу, вокруг камни, коварно едва прикрытые водой, небольшие сливы, но меня это уже не пугает: самое опасное время, когда опыта еще по-настоящему нет, а страх уже ушел. На этом этапе нужно киляться и терять вещи, чтобы не зазнаваться впредь - но со мной ничего такого не случилось. Пристаю к берегу, привязываю байдарку, ищу Игорька: трам пам пам, полтора часа назад я отсюда ушел, чем вы здесь занимаетесь?..
Вижу: на камнях сидит мокрая Наталья и пытается не стучать зубами. Больше всего она похожа на выжатую кошку. Игорек что-то объясняет трем мужикам, я подхожу: он тоже мокрый, возбужденный и нервный. Байдарка их похламлена на камнях у берега. Первое, что выясняется: из трех мужиков только один собирается проходить и одалживает у нас каску и спасик: у него спасжилет - катамаранный, дутый. Но друзья его отговаривают: и "ильмень", и кнб обносят, и мужики уплывают. Я остаюсь с двумя основательно вымоченными спутниками: что случилось? Оказывается: пройдя порог третий раз уже не вдоль правого берега, а по пологому языку - самому безопасному пути, они захотели ощущений поострее и решили пройти снова под правым берегом, но уже не по камням, а там, где вода течет. После первого слива их кильнуло в бочке и второй они проходили уже вниз головами. "Все камни пересчитал: каска - тук тук тук тук..." - говорит Игорек; на руках у него длинные продольные царапины, сочащиеся кровью; девушка молчит, но вроде живая. Они садятся в байдарку и здесь, ниже порога, переплывают на левый берег, где стоит наш (теперь уже их) лагерь. Я перегоняю свою байдарку туда же - над порогом. Вдруг мы замечаем на этом же берегу людей где-то там, где стоит палатка; как более здоровый я бегу к оставленным вещам.
Какие-то дети. "Здравствуйте." - "Здравствуйте.". У нас же в лагере беспорядок: как попало брошены вещи, включая достаточно ценные (хотя бы фотоаппараты). Бегу; навстречу какие-то девушки лет шестнадцати... А я уж черт-те сколько времени мучаем либидо и смотреть на такое равнодушно не могу. Наконец прихожу к лагерю; к берегу причалены два ПСНа и "таймень". Это не те, кого мы обогнали в первый-второй день. Уйма детей, ПСНы забросаны рюкзаками - преимущественно "зелеными друзьями" и еще какими-то мешками. Какой кошмар! С меланхоличным видом сажусь у палатки, ожидая Игорька, который больной где-то ковыляет позади. При том, что байдарки наши две брошены теперь у порога достаточно далеко друг от друга и оттуда в связи с появлением посторонних тоже лучше далеко не отходить. Из этих детишек все имеемые в наличии молодые люди видимо вместе с руководом убежали вперед, а здесь пасутся квазидевушки, одетые во что-то малопоходное - в смысле, довольно-таки обтягивающее, и я сижу в пяти метрах от них ну просто как идиот, и чувствую что до добра все это мою психику не доведет... Но потом я ушел сторожить байдарки, предоставив Игорьку с Натальей сворачивать свой лагерь; как было рассказано после, они детей основательно напугали, без прикрас описывая друг другу ощущения, испытанные после киления, пока их волокло по дну; услышали лишь, как кто-то из случайных слушателей шептал на ухо: "байдарка - это такое судно - да...: на ней даже на плесе можно перевернуться!". Вскоре все вещи были перенесены к стоянке у порога. Дети тоже разгрузили свои плоты и встали на стоянку здесь же - на соседней поляне; нам это соседство было ни к чему и мы еще надеялись, что сегодня уйдем.
Я разгрузил байдарку - теперь она пустая болталась метрах в двадцати над порогом. Предстоял обнос - пару десятков метров по острым камням; мне очень было лень это делать; особенно глупым мне казалось тащить байдарку на себе, когда условия позволяют сделать наоборот. Словом, я поплотнее укутался в спасик и каску и решил проходить. Попрощался с Игорьком... А тем временем все приехавшие детишки расселись на прибрежных камнях, с интересом на меня глядя, и - на тебе - подвалила еще какая-то группа из четырех человек на "таймене" и кнб. Все эти зрители сидели на камнях, как на насестах, и глядели на одинокого меня, дрожащими руками натягивающего юбку. Как они меня раздражали! Не будь их, я бы плавал над порогом как минимум полчаса, то и дело бессильно бросая весло и закрывая лицо руками; но Игорек, как всегда, бросал на меня угрожающе-воодушевляющие взгляды, намекая, что ему в лом столько пялиться на барахтающегося в улове меня.
Через какое-то время я был уже внизу, в целой байдарке, не покинувшей меня в трудный момент. Оказалось, Кеняйкоски проходим в малую воду легко и сравнительно безопасно. Я начинал от левого берега непосредственно над порогом, в начале метров десять двигаясь перпендикулярно реке, следуя направлению струи, очень изогнутой в этом месте; потом - спуск с первого слива по широкому пологому языку, за которым почти без усилия со стороны гребца можно попасть в безопасный проход на втором сливе.
порог Кеняйкоски - прохождение  -- порог Кеняйкоски - прохождение
порог Кеняйкоски - прохождение  -- порог Кеняйкоски - прохождение
Игорек с Натальей сходили вниз по течению и обнаружили там стоянку - мы в спешном порядке перебирались туда, покидали вещи в байдарки; тем временем солнце село и стало настолько темно, что я заявил о своей неспособности управлять плавсредством. Игорек согласился перевести обе байды - пройти предстояло выходную шиверу Кеняйкоски, по его словам: "фигня". Он уплыл на своей байдарке один (девушка ушла по берегу, я остался сторожить свою); вернулся через полчаса, когда без фонаря я уже не решался заходить в лес, а фонаря не было; проще говоря - темно хоть глаз выколи. Он заявил, что выходная шивера вовсе не такая фигня, что там полно камней и мощное течение, что проходить второй раз ему это вовсе не хочется и наступает самое время делать проводку. Меня нагрузили тем, что не влезло в байдарку, и я пошел по берегу, ничего не видя перед собой, как-то на ощупь чуть не падая в воду, а рядом возился с моей байдаркой Игорек. Иногда я находил идущую вдоль берега тропу, но она вывела меня на обрыв и мне пришлось все-таки идти по берегу; на небе вовсю горели звезды - это было в достаточной степени необычно: ночь где-то в глухой Карелии, звезды, шумящая на камнях река и раздраженные матюги Игорька, сражающегося с лодкой. Когда мы поставили лагерь, время шло к двум часа ночи; пока мы разгружали байдарку, по берегу меланхолично прошел какой-то человек, говорят - очень испугавшийся при встрече с нашей девушкой. Водка была допита - "за Кеняйкоски без закуси". Итого, утром мы были в пятистах метрах перед порогом, сейчас - в пятистах после.
порог Кеняйкоски  -- порог Кеняйкоски

ДЕНЬ ШЕСТОЙ


Утром мимо нас проплывают последовательно: дети на ПСНах, четверо на "таймене" и кнб, еще какая-то группа на каяках и катамаранах. Только последние говорили, что прошли порог - все остальные делали обнос.
Выходная шивера Кеняйкоски отделена от порогой быстротоком с высоким обрывистым левым берегом и скалистым мысом на правом. Сразу за ней широкий разлив - можно сказать, озеро, с двумя небольшими островками. За озером река снова сужается и открывается следующий порог - Валойне. По малой воде он производит удручающее зрелище - несколько невысоких валов на прямом участке реки и все.
порог Кеняйкоски  -- порог Кеняйкоски
Немного интереснее Сарикоски. Мы шли его без просмотра, хотя с ходу он виден плохо. Начинается невысоким (меньше полуметра) сливом, только пройдя его, становится виден порог. Прямо по ходу - группа торчащих из воды крупных камней, струя резко поворачивает влево (почти под прямым углом), следует еще один слив, после чего сразу же - такой же резкий поворот направо и третий слив (тоже где-то полметра). Остается мало место для маневра. Такой порог заслужил бы похвал, будь сразу после Медвежьего, но после прохождения Кеняйкоски приравнивается к шивере.
Сразу за порогом обгоняем ПСНщиков. Байдарка Игорька течет,- пристаем к берегу перед самым Кумиу и выливаем воду, но продолжаем движение. На пороге стоят четверо, обогнавшие нас утром - меня удивляет столь малый километраж у людей, вышедших утром часов на шесть раньше нас. Кумиу - расположенный среди красивых округлых скал быстроток с незначительным волнением и прижимом к правому берегу на выходе. Все камни хорошо видны. За порогом широкий плес, у которого стоят мужики, страховавшие нас на Кеняйкоски. У нас наступила напряженка с продуктами (как-то мы не расчитали раскладку - первый раз в жизни) и мы хорошо запомнили оброненную одним из этих трех фразу: "будете проплывать мимо - заходите, мы рыбу хорошо готовим.". Но сейчас на рыбу нас не зовут, хотя мы довольно долго плаваем рядом с ними и пускаем слюну.
Дальше - долгий плес, на берегах появляется лиственный лес, стоянки в нем кажутся некомфортными после тех типично карельских, что расположены выше по течению. Обгоняем компанию катамарнщиков ("катаякеров"). Еще одна долгая остановка - байдарка слишком быстро течет и что-то нужно предпринимать. Вытаскиваем на берег, оказывается - довольно большая дыра, непонятно как не замеченная раньше. Много времени уходит на шитье и клейку.
Встав на стоянку, решаем не идти к Большому Толли, как намечали ранее, а сходить в Соддере: нет смысла плыть сто километров через озера и шиверы ради одного порога, особенно учитывая количество оставшейся еды. По сути, это окончание похода...

...Перед Кумиу выливали воду из Игорьковской байды. Переворачиваем ее естественно мы с Игорьком. Он мне: "бери за нос.". "Кого?" - "Ее!" - "Кого - ее?" - "Байдарку!!!!!!". Игорек объясняет причину своего недовольства: "В начале - за нос подержать, а потом мне искать себе нового матроса?". Наталья: "Что такое... Стоят, понимаешь, делят...".

ДЕНЬ СЕДЬМОЙ


Последний день - путь до Соддера и уход. Последний порог под мостом перед деревней - неприятный, с камнями и остатками старых свай, требущий извилистого маневра. Останавливаемся в деревне у наплавного моста, вытаскиваем байдарки и уходим с ними на границу села, где уже ночью разбираем их и распределяем по рюкзакам, после чего уходим подальше от поселка и ночуем. От Соддера до Новых Песков километров десять, грунтовая дорога, идти с рюкзаками и тележками - неудобно. Мы поймали автобус и доехали до Новых Песков бесплатно.

Могу немного более эмоционально описать процесс завершения похода. Разбираться в центре поселка у реки Игорек не захотел и у меня тоже не было особого желания - слишком мы были запуганы нередкими в литературе рассказами о злобных аборигенах (формулировка более мягкая: проявили осмотрительность). Я отправился смотреть, где граница деревни, на тему дойти до нее и там разобраться, и нашел ее где-то в километре по ухабистой дороге - главной улице поселка. Байдарки мы положили одну на другую, носы их положили в одну из тележек, Игорек взял байды за хвосты и мы пошли (я и Наталья выполняли более чем бессмысленные роли - придерживали тележку, чтобы не сбивалась с курса). На каждом ухабе моя байдарка, едущая снизу, шкрябала по земле, у меня сердце кровью обливалось; вся деревня наблюдала этот процесс и говорила: бедные, куда же вы, доплыли бы до Новых Песков! Мы бодро спрашивали, сколько идти - девять километров, говорят. Пожалуй, действительно крайним идиотизмом было сниматься в Соддере, если можно было не тащить байды на себе, а наоборот и кончить прямо у станции! А сход здесь объяснялся тем, что нам было лень проводить байдарки через наплавной мост, а тащить их девять (и больше) километров по дороге - не лень.
Дошли до края поселка, напротив последних домов перешли дорогу и встали на полянке для игры в футбол (с подобием ворот). Начинаем разбирать, дело это небыстрое, тем временем темнеет. И наступает самая настоящая ночь. Укладываем байдарки в рюкзаки уже в полной темноте - пользуемся вовсю фонарем. Я не так представлял себе ночную жизнь деревни. Во-первых, только после захода солнца по дороге стали ездить ужасно гремящие лесовозы. Но это еще пол беды. Стали также ездить легковушки, по которым за километр было понятно, что там нехорошие люди - то туда, то сюда (мы стояли напротив развилки), их было три или четыре, и каждая из них проехала по нескольку раз; из ближайшего к нам дома вывели мотоцикл и с грохотом уехали; еще каки-то шлюховидные существа ходят. Каждый раз при появлении машины гасим фонарь - потому что встречаться с выпившей компанией ну никак не хочется! Самым неприятным был момент, когда легковушка остановилась напротив нас, развернулась, осветив нас фарами, и поехала обратно - зачем, чтобы сообщить корешам, что здесь есть с кем позабавиться? Несколько раз слышится хлопанье дверец и кто-то говорит с кем-то; словом, мрак. На небе тем временем звезды.
Мы собираемся и выходим с мыслью отойти подальше и заночевать. Вокруг удивительная красота и все такое: черный лес, синее небо с огромным количеством звезд, хорошо видна только выемка в горизонте - там, куда уходит дорога. Очень быстро становится жарко, последовательно снимается куртка и свитер, иду в одной футболке, хотя сейчас немногим выше нуля. Однако, устается быстро - неприятно, что тележку с рюкзаком с байдаркой нужно толкать под каким-то углом, чтобы она не заваливалась вперед, поэтому руки приходится держать на уровне груди или чуть ниже, и из-за наклонного положения какая-то часть байдарочного веса (25 кг) приходится именно на руки; а нести что-то пусть нетяжелое, подняв руки на уровень груди (точнее - солнечного сплетения), очень утомительно, особенно если за спиной рюкзак, весящий примерно столько же (а мой вес, между прочим - 52кг!). Делаем остановку, смотрим на звезды, их здесь необычайно много, даже млечный путь виден. Я спрашиваю ученых друзей, чем являются эти точки на небе - звездами или галактиками, все такое, но получаю ответы не на том уровне, на каком ожидал, и мало что понимаю. Это и есть романтика - идти ночью по дороге и смотреть на звезды!!! За этим-то в лес и еду!!! Игорек говорил, что его плесы достали и ему они просто неприятны. Мне не так. Пороги, конечно, кайф, но плыть по гладкой воде и глазеть на окружающий лес - тоже здорово.
Идем дальше, через два километра - бетонный достаточно современный мост; колесо проваливается в щель между плитами и от ручки тележки, вонзившейся прямо под ребра почти до позвоночника, становится очень неприятно. Внизу - что-то темное и шумящее, не видно буквально ничего. Идем дальше, останавливаемся дойдя до лэпины (это километра четыре от места, где собирались). Я ухожу в сторону поискать место для палатки с фонарем - но ничего не нахожу, в темноте что-то находить мне никогда не удавалось несмотря на ежегодные окинчицы. Когда возвращаюсь к дороге, останавливается идущая в Новые Пески легковушка (это в три часа ночи!), кто-то выходит и пьяным голосом предлагает провести. В машине как минимум двое; нас - трое и пять, повторяю, весьма обьемных рюкзаков (более чем обьемных, вы понимаете, да на выходе с маршрута уминаешь вещи в рюкзаке не особенно старательно). Мы отказываемся несмотря на настойчивость. Нас предупреждуют, что здесь волки ходят, потом кто-то говорит "да плюнь ты на них, если идиоты такие", и уезжают. С другой стороны дороги я нахожу место, где встанет палатка, и мы спешим туда. Встаем в двадцати метрах от дороги в ельнике, скрытые кустами от посторонних глаз, ставим мою палатку как более удобную и вообще по многим причинам и засыпаем, забившись в нее и сложив рюкзаки под полог. Ночью было холодно, спим понятно без пенки - не разбирать же рюкзаки под ноль. Утром просыпаемся в семь.
Холодно; идем по грунтовке, то и дело тележка наезжает на камень и резко останавливается, ручка вонзается под ребра, от этого начинает тошнить и остается долгая ноющая боль в желудке - это, несомненно, неполезно. Километровые столбы говорят, что до Новых Песков еще восемь километров, во всяком случае до начала нумерации еще восемь километров. Пройдя два (или это когда мы прошли два оставалось восемь?), останавливаемся, приседаем отдохнуть - я немного отстаю (метров на несколько десятков); вчера Игорек то и дело спрашивал "интересно, с каким звуком развязывается пупок?", и сейчас, похоже, у него настроение примерно такое же (тема дня: как не поскользнуться на вываливающихся кишках). Сидим, печально разглядывая карту, сколько же нам еще идти, и не спешим вставать - пятиминутный привал превращается в десяти-, потом и в пятнадцати-. Наконец начинают ехать машины, преимущественно легковушки, мы на них и не надеемся. Наконец появляется микроавтобус. "Садитесь, только быстро, я к поезду опаздываю". Мы спешно (с трудом, естественно) запихиваем рюкзаки и едем. Лично мне показалось, что оставалось меньше восьми километров - доехали буквально за две-три минуты. Из Новых Песков вид на все Шотозеро - прекрасный.
Итого, утром на станции, единственный поезд вечером, потом совсем уж в сумерках мы в Петрозаводске. Сутки сидим на вокзале, жрем что попало, наконец - поезд в Ленинград. ТАМ (в Карелии) было - лучше...

Александр Серков (на главную)