ПВД


Странная аббревиатура, встречаемая давно, оказывается, имеет странное истолкование, словом, я его никогда не понимал - что такое "поход выходного дня", для кого, зачем?.. То есть было примерное представление, для кого, и поэтому думалось, что меня не касается. Однажды возвращался кое-откуда и подумал, что случившееся вполне можно назвать "поход выходного дня" и это было весьма неплохо.
Я имею в виду случившуюся в мае 2001 года двухсполовинойдневную прогулку вдоль берега Ладожского озера. Началось все с обычного праздника, которое сестра в детстве (в моем детстве) окрестила "турслет ЛЭТИ" и который у меня до сих пор с этим названием ассоциируется.
Путь от станции Кузнечное до традиционной стоянки мне с детства мил. Тем более мил, когда идешь вечером и один (не в первый раз уже). Пустой пескоперерабатывающий комбинат; "технологическая дорога", карьер, остов экскаватора, помнящийся с самых ранних времен. Сестра предупреждала, что карьер расползся и старой дороги, которую я знал раньше, нет, поэтому мне пришлось пробираться наощупь по каким-то мрачным ноголомным искуственным холмам. Вышел я в какой-то незнакомый лес, потом к озеру, вдоль которого шел по верхам высоких (>10м) скал, обрывающихся отвесно в воду, с редкими соснами на уступах.
Мероприятие, которое я условно называю "походом выходного дня", случилось на следующий день и состояло в путешествии куда-то. (Я мало интересовался деталями - просто отправились и пошли, но не на станцию). Среди нас было какое-то количество, уже не помню какое, детей (штук пять или около того). Путь наш проходил сперва по невнятной тропе вдоль светлых озер. Запомнилось, как с большими усилиями, чуть ли не помогая друг другу, часть людей залезла на какой-то каменисто-травяной пупырь, на котором тропа закончилась, и всем залезшим пришлось спускаться обратно.
Густой лес сменялся низким редколесьем на покрытых мхом округлых вершинах скал. Сбоку внизу открывались глубоко синие, в точности как небо, изрезанные озера. Дорога в светлом сосновом бору. Думаю, именно потому этот выезд вызывает столько теплых воспоминаний, что путь был исключительно разнообразным - в отличие от тех однотипных и довольно скучных дорог, которые мне приходилось проходить по Карельскому перешейку обычно. После пересечения железной дороги был короткий участок грязной грунтовки вдоль пыльного луга. Оттуда свернули, пришли в мрачный сырой ельник на краю болота; переходили какую-то канаву по поваленной елке, утыканной острыми толстыми ветками. Дальше сквозь мелкие поросли чего-то лиственного к поляне на склоне холма, с высокими светлыми соснами и видом на обойденную низину. Все это - за два-три часа. День, насыщенный легкими и приятными впечатлениями.
На склоне холма пообедали. Запомнилась - запала в душу - рассказанная кем-то история о суслике, которому сперва оторвали хвост, а потом забили насмерть ледорубами.
После обеда продолжился путь с резкими сменами пейзажей и обходом естественный препятствий. Линия колючей проволоки на склоне холма (что за холмом - не видно), табличка с расписанием взрывных сигналов на карьере. Опять болото, переход по бревнам, опять выход на дорогу - но не такую, как раньше, а на полузаброшенную, заросшую травой. Чуть растягиваясь, спускаемся вниз с холма к шоссе.
Слева открывается еще одно озеро, в дальнем углу стоит, не вписываясь в пейзаж, баржа. В первый момент зрелище не привлекает внимание, во второй, после минимального осмысления - привлекает: большая баржа на типичном карельском озере - неуместна. Наконец, разгадка: это - какой-то глубокий залив Ладоги. Шоссе. Опять распадок, грязь, бурелом и ольшаники.
Вокруг уйма детей. В какой-то момент я с чьими-то из них ушел вперед и мы долго ждали остальных, стоя в бледном ольшанике. Дети очень радуют всех, кроме собственных родителей...
Шли вдоль берега, хотели достичь какого-то места, где есть скалы, по которым можно лазать. Больших водных пространств не было видно, выход из залива где-то впереди. Шли вдоль берега; пересекли кое-как бурный ручей, резко скатывающийся в озеро по склону холма. Растягивались и на каком-то бугристом мысу ожидали отставших или убежавших вперед; валуны, заросшие мхом, сосны, пушистая хвоя под ногами.
К вечеру достигли искомого места. Каменистый продуваемый мыс с редкой рощей, чуть в глубине берега - высокий и местами пологий склон, выводящий на скально-моховую пустошь, лес начинается только в глубине. Вообще, это, очевидно, верхушка какого-то холма значительной высоты, по-моему даже именного. (Около 80м, если мне не изменяет память).
У берега несколько толстых - в полметра - льдин, от которых ощутимо тянуло холодом... В дырах между дальних островов видна Ладога до горизонта. Темный вечер. Черное небо, узкая сине-голубая полоса на западе и вдоль самой воды - красно-оранжевая, как нитка. Долго стоял на верхушке высокого камня, торчащего из воды, и наслаждался. Холодно. В небе звезды.
На следующее утро было лазанье по скалам, после чего продолжили путь вдоль берега. Непогодилось, и дали были скрыты в нездоровом сумраке, пахло холодом и дождем, деревья и волны шумели грустно и одиноко. Справа был бледный весенний лес, слева было все пространство сине-серо-фиолетовым. Горизонт был виден не всегда, чаще - несколькими вытянутыми тенями протянутые дальние острова. Хотелось гидрокостюм, плотный, греющий спасик, перчатки (почему я не взял перчатки?..), зафартученную наглухо лодку... И вперед, в это сине-фиолетовое...
Шли долго, пейзаж был быть может несколько однообразным, но все равно очень приятным. Это просто была совсем другая приятность, не такая, как вчера, совсем другая. Но здорово, что можно наслаждаться ей. Какое-то время шли даже не по тропе, а прямо по узкому галечному пляжу, там, куда не добегали волны.
Покинули этот одинокий берег во второй половине дня и, как оказалось, заблудились, то есть: пошли не туда. Уперлись в заболоченную низину, пошли по ее берегу в сторону и назад, потеряли друг друга. Вновь я с какими-то детьми сидел на рюкзаках, ожидая. Наконец вернулись, пошли правильной дорогой, перебрались через широкий ручей, и за каким-то холмом вдруг накатила и не оставила резкая волна теплого воздуха: это мы наконец-то достигли мест, до куда холодное дыхание озера не дотягивается. Ведь уже поздняя весна, и здесь не место снегу...
Перешли шоссе и остановились на высоком скальном берегу какого-то озера. В озере жили раки и кто-то их ловил.
Последний день был короче, мы шли к поезду, сперва по шоссе, потом ушли от него по лесной дороге, все более и более ветшавшей и зароставшей, вплоть до окончательной грязюки, обходимой среди дальних деревьев. Наконец станция, поезд с неоткрывшейся перед нами дверью.
Давно я так не отдыхал душой - может быть потому, что не думал совершенно ни о чем, даже о том, куда иду - просто шел. Обычно какие-то мысли все-таки отвлекают, не дают прислушаться. А тогда было радостно и светло. Мир прекрасен, все эти земляные и асфальтовые дорожки, и елки-сосны-березы, озера, болота, ручьи, сменяющие друг друга... Никаких усилий с моей стороны, все просто проплывает вокруг... Хорошо быть ребенком и не думать. В детстве в походах хотелось только одного: самостоятельности! А в ее отсутствии есть свои плюсы.
(Помню поход по Ладожским шхерам в августе 94 года. Группа, не имеющая представлений ни о технике безопасности, ни о здравом смысле. В сильный ветер и большую волну пересекаем открытый в сторону основного озерного простора пролив шириной около пяти километров. Спасжилет надет только на меня, потому что я - ребенок. Практически это означало следующее: если перевернемся, все умрем от переохлаждения, но мой труп останется плавать. Но я этого не знал и поэтому тот день доставил мне необыкновенное количество сильных и приятных ощущений.)
Так было и в этот раз. Инфантилизм рулез.
Вот в общем-то и все.

Александр Серков (на главную)