2002 Полярный Урал, к Пай-Еру - Дневник




День раз.
Подъезжаем... Беспокойство мешает сидеть, отзывается где-то под коленками; смотрим в окно: слева тундра и далеко-далеко обособленные группы гор; справа тундра и далеко-далеко сплошная цепочка гор: Уральский хребет.
Выходим - единственные такие, и поезд, не выждав и минуты, уезж
ает. Вышедший навстречу поезду мужик быстро уходит, остается только его черная собака, прыгающая вокруг нас... В легком джемпере сразу же становится холодно. Оглядываемся, дышим, впитываем в себя пейзаж.
Низкие облака, столь многочисленные, что просветов между ними почти нет; со всех сторон мутные стены дождя. Ни о чем не думая, идем вперед по путям, чтобы посмотреть на разделительный стоб Европа-Азия. Видимый вокруг нас простор настолько велик, что не умещается в сознании. Даже с правой стороны, там, где горы ближе всего - они начинаются только километрах в пяти от железной дороги. А вперед видно на несколько десятков километров; а назад видно в бесконечность; и нигде ни одного дерева и ни одного человека, ничего, что мешает взгляду.
Захватывает дух; никакими словами и тем более фотографиями не передать; вообще никак не передать. Горы матовые и бархатные на ощупь... Крыша съезжает сразу же...
Надеваем штормовки и перчатки, и становится тепло. На самом деле не так уж холодно, особенно под рюкзаком, все дело лишь в пронзительном ветре. Ясно, куда нам идти: в ущелье, в широкую, но угрюмую дыру в буро-черной стене гор, теряющуюся в темном низком небе. Пред ней - всхолмья, несколько гладких озер... Едва отходим от дороги, начинаются болота, кустарник, крупнокаменные осыпи (курумники?). Ноги утопают по щиколотку, потом по колено в мокром мхе, внизу чавкает вода, мы стараемся обходить... Кустарник, высоты тоже по колено, цепляет за ноги, не пройти. По рассыпанным камням идти легче, но без сноровки легко подвернуть ногу, хорошо, что у нас есть лыжные палки...
Спустя пятьдесят минут после выхода из поезда садимся отдыхать. Черная собака, привязавшаяся к нам на станции, продолжает прыгать вокруг, потом это ей надоедает и она начинает играть, подбегая и покусывая нас за руки и за ноги. В ответ на легкие пинки увлекается и начинает кусать активнее, с видимым удовольствием...
Ветер гонит с запада, с равнины, дожди, все солнце унесло куда-то но восток, куда ушел поезд, да и там уже затянулись последние облачные дыры. Видно, как низкие облака, клубящиеся ниже вершин гор, затягивает в ущелье. Иногда все оно тонет в дожде, который пока как-то обходит нас, и кажется лишь мутным пятном на фоне сплошной каменной стены.
-Хочешь туда?- улыбаюсь, глядя с замиранием сердца на вход в ущелье.
-Хочу!
Здесь повсюду - простор, безграничная свобода и легкость. Наслаждаемся. А там, в ущелье, в добавок к этому, что-то еще более зовущее...
Еще пятьдесят минут идем. Иногда дожди. По мере подхода к ущелью начинается сплошная морось; облака все ниже и ниже, их несет, кажется, метрах в пятидесяти над нами, сплошные бело-серые, и даже от ближайшей горы видно лишь подножие. Слева в глубокой выемке шумит река; вокруг, как набросанные подушки, мягкие холмы, постепенно поднимающиеся ко входу в ущелье. В какой-то момент видим внизу, возле реки, большой снежник, но спускаться к нему, чтобы потрогать первый увиденный этим летом снег, лень - снежников будет еще много. Переходим вброд первый на нашем пути ручей; глубиной по щиколотку, вызывает много эмоций, потому что первый. На склонах, даже довольно крутых, болота; кое-где - ручьи не в каменных руслах, а в травяных. Наша цель на сегодня - "отойти от железной дороги, встать у входа в ущелье"...
Еще один пятидесятиминутный переход... Собака все еще идет за нами. Мы отгоняем ее, кричим на нее, пугаем, замахиваемся палками, но она не уходит. Объясняем ей на доступном язке, она отбегает, а иногда даже делает вид, что уходит совсем, но потом снова появляется. Наконец, призавав на помощь все свое актерское мастерство, пугаем ее настолько, что она отстает окончательно.
Наконец - вход в ущелье... Река делает петлю, прижимаясь к правой (от нас) горе; впереди уже не видно зеленых полянок, только камни... Мы решаем остановиться здесь. Ровные зеленые поверхности оказываются сплошным болотом; кое-как ставим палатку среди камней, там, где на них все-таки нанесло немного земли и пробивается нормальная трава. Набираем воду в одном из многочисленных ручейков в двадцати метрах от палатки. Вверх, в низкий серый потолок, уходит крутой склон из наваленных друг на друга камней. С попутным ветром в ущелье засасывает низкие облака. Палатка стоит под защитой небольшой, в десяток метров, гряды, и ее не слишком сильно рвет.
Залезаем в палатку, оглядываясь... Готовим и едим - внутри.
Прошли 6км за 3:10чхв.
(Перевал с верховьев Соби на Макар-Рузь)   (Ж/д в Лабытнанги)   (Рай-Из)   (Рай-Из)

(Да, мы тоже у этого столба сфотографировались)


День два.
Утром - сильный ветер, что-то сыплет с неба. Удивительно неприятная погода, невероятно тяжело вылезти из теплой палатки, снять теплый свитер и идти куда-то под дождь и ветер. (Хорошо, что ветер в спину). Знаешь, что от ходьбы согреешься, но первая сотня шагов дается очень тяжело.
Идем, прыгаем по сырым камням, чавкаем по болотам. С неба то дождь, то град, то ледяная крупа; порывы ветра в спину. Многочисленный ручьи стараемся переходить, не наступая в воду, но это не всегда удается. Наконец упираемся в ручей, вытекающий из мрачного ущелья, сплошь усеянного снежниками; сверху все укрыто низкими давящими тучами... Через ручей никак не перейти. Шириной он метров пять, а кое-где и три, но глубина в нем по пояс, и прозрачная, с легкой голубизной вода несется пугающе быстро. Постоянные сливы по полметра и метру, яростные кристально чистые валы, крутящаяся пена; падение 40-50 м/км. Можно сплавляться на каяке.
Идти вверх, в черно-бурый тупик, к тому снегу и тем тучам, что заполняют ущелье, страшно, и мы идем вниз в надежде, что где-нибудь ручей разделится на множество рукавов и его все-таки можно будет перейти. Ручей разделяется, и хоть каждое его русло по-прежнему не перейти, но он уже не внушает такого ужаса, как в первый момент, когда мы вышли к нему.
Мы идем вдоль ручья несколько сот метров, тоскливо разглядывая его; несколько раз пересекаем его боковые протоки, но, уперевшись в непереходимое основное русло, возвращаемся. Сверху - ледовая крупа, бьет в спину, с подветренной стороны от нас льдинки-снежинки легко кружатся, падая... Идем, повернув головы, придерживая края капюшенов... Этот жуткий день запомнится как первый раз в жизни, когда погода сказала НЕТ. Раньше в моей жизни не случалось такого...
Наконец, там, где ручей разделился уже на добрый десяток рукавов, мы начинаем переходить - отчаянно упираясь палками в дно, тщательно нащупывая ногами места, куда можно поставить ноги. По очереди, сперва я, потом Саша, перебираемся на другой берег, пересекаем островок и выходим к следующему рукаву, и опять... Интересные ощущения. Холода почти не чувствуется - мы интенсивно идем, мы не останавливаемся и не замираем - и иногда даже удивляемся собственной невозмутимости. В перчатках, укутавшись в штормовки... Под снегом-дождем, переходим по колено в воде ручьи... И выходим на берег, и уже через несколько шагов застывшим ногам снова становится тепло.
Во многом, нами движет знание, что человек, пока держит себя в руках, не может замерзнуть при положительной температуре. Мы знаем, что внутреннего тепла и энергии наших тел хватит на то, чтобы идти в такую погоду. Кроме того, нами овладевает состояние какой-то отрешенности и эмоциональной пустоты. "Все чувства вымерзли". Ни о чем не думается, ничего не чувствуется, знаем только, что нельзя останавливаться - и поэтому идем и идем. По осыпям и по болотам, по болотам и по осыпям - только два типа поверхности. Бледно-темно-зеленый мох, насквозь пропитанный водой, в котором вязнут ноги, и черно-бурые мокрые камни, по которым мы скачем, опираясь на палки, стараясь не упасть, не сломать себе руки или ноги, не свернуть на себя какую-нибудь стокиллограмовую глыбу.
Саша идет за мной в трех-пяти метрах. Иногда я оглядываюсь, подставляя лицо ветру, но чаще - каждые тридцать секунд - спрашиваю:
-Идешь?
-Иду.- спокойное.
Видно, что вершины гор в снегу, едва пелена туч чуть-чуть приподнимается, за ней видны совершенно белые склоны.
Мы переходим самое верховье реки Собь, даже не наступая в воду, и выходим на дорогу. По дороге идется быстро и уверенно; лужи глубиной по щиколотку игнорируем - их уже глупо обходить. Дорога жмется к левому краю ущелья, справа и внизу громоздятся груды камней - до другого края долины километр, и вперед и назад насколько позволяет видимость - только набросанные друг на друга бурые глыбы размером от футбольного мяча до автомобиля.
Равновесие, которого мы достигли с непогодой, очень неустойчиво и рушится от случайного прикосновения. Навстречу нам по дороге едут два вездехода и мы разговариваем с водителями - на это уходит лишь несколько минут... За это время мы остываем, вся наша одежда остывает, нам становится ужасно холодно и мокро. И слова водителей играют свою роль: "в такую погоду не ходят; Макарь-Рузь не перейти, даже вездеход сносит на броде; садитесь к нам, отвезем вас на станцию". И самое прочувствованное, сказаное в лицо девушке: "жалко мне тебя...". Мы прощаемся и идем дальше, но никакого равновесия уже нет. Идем минут десять, и теплее нам не становится.
За седловиной спускаемся с дороги и снова идем к правому краю долины, перейдя через ручей. Ищем место для палатки. Здесь сплошные каменные осыпи, но встать нам необходимо, потому что дальше идти в такую погоду мы не можем. Находим какое-то место, кое-как прикрытое от ветра склоном высотой метров десять. Никакому здоровому человеку не придет в голову поставить здесь палатку, но лучшего места можно и не найти.
Прежде чем ставить палатку, мы достаем котелок и три имеющиеся у нас пластиковых бутылки и идем за водой к ближайшему ручью. Ручей - на верху склона, который нас защищает, в пятидесяти или ста метрах. Едва мы поднимаемся на склон, нам в лицо ударяет такой страшный ветер, что чуть не сбивает нас с ног. Ложась на него лицом, идем навстречу ему, стараемся пробежать несколько метров в паузе между порывами и устоять на ногах во время их... Набираем воду, руки через перчатки стынут мгновенно от прикосновения к ледяной воде. Возвращаемся.
Кое-как ставим палатку, залезаем внутрь. Тент оглушающе хлопает, стенки ходят из стороны в сторону. Ни с чем не сравнить.
Мы пьем чай, мы едим суп, мы переодеваемся в сухое. Мы лежим, слушая не стихающий ни на минуту ветер. Мне страшно за палатку. Мне страшно за себя и за Сашу. Куда мы приехали?...
Прошли 7км за 4:00чхв.


День три.
-Мы хотели экстрима - мы его получили,- говорит Саша.
-Это не экстрим, это просто хреновая ситуация. Вот если палатку порвет ветром - тогда начнется экстрим.
Нет, мы не хотели экстрима.
Мы расчитывали провести на Урале 15 дней. Этого хватило бы на то, чтобы дойти до Пай-Ера и спуститься с него на юг, к Пятиречью, а потом пересечь Уральский хребет по сквозной долине Хойлы и Хойла-Ю. Мы читали, что там очень красивые и суровые места.
Но, во второй день, мы уже увидели суровые места и даже испытали эту суровость на собственной шкуре. Как быть? Очевидно, что в такую погоду не заберешься не то что на Пай-Ер - на Степан-Рузь или Монта-Нел и то не заберешься. А маршрут выглядел именно так: станция Полярный Урал - г. Степан-Рузь - г. Монта-Нел - г. Пай-Ер. Но в такую погоду нам по верхам не пройти.
Мы сидим в палатке и приходим к тому, что к Пятиречью мы уже не идем. Значит, 15 дней мы потратим на то, чтобы дойти до Пай-Ера и по возможности, в случае улучшения погоды, забраться на него. Значит, времени у нас много.
Весь день мы сидим в палатке, меланхолично сушим вещи при огоньке газовой горелки и ждем улучшения погоды. Погода несравнимо лучше, чем вчера, и вполне можно идти, но мы деморализованы и ошарашены. Одно дело знать, что Полярный Урал - это Полярный Урал, и другое дело - чувствовать это на себе.
(Палатка среди камней)


День четыре.
Спать в каменистом болоте далее невозможно, мы просыпаемся в четыре часа утра и начинаем собираться. Позавтракав, одеваемся как можем теплее и вылезаем. Холодно страшно, и я, имея надетым на себя термобелье, толстый поларовый свитер и штормовку, вынужден несколько минут прыгать вокруг палатки. Вылезает Саша; мы идем на ближайший холм и оглядываемся.
Удивительно мрачное место мы выбрали все-таки для стоянки - хотя, мы ведь не выбирали. Стоит отойти от палатки на пятьдесят метров, и она превращается в маленький клочек синевы на фоне бесконечной осыпи. Видимость улучшилась, где-то далеко впереди видна зелень, заполняющая дно долины...
Мы собираемся и выходим; постепенно теплеет, и перед выходом мы даже без особого труда снимаем свитера. Зато сразу же замечаем первых комаров, и не можем не поражаться - ведь еще вчера был снег. Мы спускаемся к озеру, мы разглядываем мшистые полянки и многочисленные пестрые цветы. Почти сразу же мы обходим отрог, ранее загораживавший от нас расположенную с правой стороны ущелья гору, и нам открывается грандиозный вид уходящей в низкую облачность чернокаменной стены, почти сплошь покрытой снегом.
Облачно, то и дело долина впереди скрывается за дождевой пеленой, но это все-таки несравнимо лучше того, что мы уже пережили. Мы выходим на дорогу и идем по ней, перепрыгивая по камням ручьи, которые перетекают через нее; чуть позже она уходит на противоположный, левый, берег, но мы не переходим реку и продолжаем идти по правому.
Оглядываясь, видим на верхней поверхности горы, возле которой стояли, сплошные снеговые поля, может быть, поверхность ледника. Удивительно суровое место, мы такого никак не ожидали увидеть летом. Чуть ниже на склоне интересное образование из двух конических холмов, выделяющихся цветом.
Видим рядом с нами на берегу речки снежник и подходим к нему. Рядом с ним водопад с двумя метровыми ступеньками; мы всего в паре километров от истока, но перейти речку здесь совершенно невозможно. Идя вдоль реки, любопытно наблюдать каскады, цепочки порогов и небольшие каньоны; никогда раньше я не разглядывал так горные реки.
Видим дорогу, поднимающуюся на плато. Известно, что при взгляде в лоб склоны кажутся круче чем есть, но все-таки тяжело представить, как по такой дороге может проехать транспортное средство - тем более дорога петляет и кое-где видна в профиль, и крутизна действительно велика. Чуть дальше видим стекающий с левого края долины ручей, пропиливший глубокий каньон с целой цепочкой водопадов общей высотой несомненно больше ста метров.
Возле слияния двух истоков Макар-Рузя мы встречаем Олега - единственного встреченного нами туриста. Он нас ждал: еще до выхода на маршрут мы знали, что в то же время, что и мы, почти по тому же пути собиратся пройти и он. Олег - турист старой школы, поэтому и снаряжение, и тактика движения у него принципиально отличается от нашей. Олег рассказывает, как он переживал непогоду; мы только поражаемся, слыша, с какой обыденностью и простотой он рассказывает о вещах, которые нам кажутся геройством: например, он идет на живом огне; мы бы без газа умерли бы несомненно.
Мы переходим вброд правый исток Макар-Рузя. Заметно, что при взгляде вниз или вверх по реке кажется, что совсем рядом можно перейти ее чуть ли не "не замочив ног". Адекватно определить возможность сухого перехода можно только глядя перпендикулярно реке. В месте, где мы переходим, большое количество камней и каменистых островков, но между ними все-таки приходится наступать по колено в воду. Саша поскальзывается, но быстро встает, даже не промочив содержимое рюкзака.
Продолжаем путь вниз вдоль реки. Нас никак не покидает ощущение удивительного счастья, пришедшее сразу после выхода со стоянки; то и дело мы оглядываемся, судорожно дышим и все-таки не до конца верим: огромный чистый простор - только наш.
Сперва идем по склону вдоль самой реки, по болоту в густой траве, потом выходим к каменистой осыпи. Река здесь разделяется на несколько проток и занимает всю ширину долины. Сразу после этого на зеленой почти не заболоченной площадке останавливаемся на обед, воду берем из ручья, текущего поперек долины из-под большого снежника (позднее оказавшегося натуральным ледником) с черным гротом внизу.
Хотя вокруг продолжают ходить дожди, и иногда становится даже страшно глядеть на ущелье, еще недавно видимое, а теперь полностью утонувшее в синей пелене, погода улучшается, тепло, в облаках даже видны разрывы, и на какой-то краткий миг мы даже впервые за поход видим солнце. Освещенные участки долины выглядят совершенно иначе.
(Гора 1276.0 (к западу от перевала))   (Саша увидела снежник и радуется)   (Саня увидел речку и радуется)   (Гора 1276.0)   (Саня и Саша)   (Саша увидела еще один снежник и бежит к нему)   (Рай-Из)   (Макар-Рузь)

(Водопады на притоке Макар-Рузя)   (Саня у снежника)
После обеда мы решаем посмотреть на грот. Еще только поднимаясь, слышим спереди громкий и грозный шум. Наконец грот, скрывавшийся за перегибом склона во время подъема, оказывается совсем рядом, и мы разглядываем его вблизи. Мы неверно оценили его масштаб - на самом деле арка имеет высоту около 15 метров при размахе 25-30. Мы с Сашей никогда такого не видели и даже не задумывались о том, что такое может существовать. Внизу ревет ручей, грот усиляет звуки, как рупор; отовсюду капает вода. Бело-голубые стены уходят куда-то в темноту, пещера поворачивает и теряется во мраке в нескольких десятках метрах от входа. Наверное, туда можно пройти далеко, но мы не идем, так сильно нас потрясает и пугает это зрелище.
Спускаясь дальше вдоль Макар-Рузя, достигаем долины его крупного правого притока. На вершине плато справа видна покосившаяся вышка. Ниже расположен еще один ледник, из которого тоже вытекает ручей с водопадами. Еще ниже замечаем группу строений, в одном из них, судя по звуку и запаху, работает дизель, и мы обходим их стороной. На несколько километров вокруг долина завалена разным геологическим металлоломом.
Впереди уже виден выход из гор - еще не ровная полоска Сибири, но едва волнистые предгорья. На склоне какой-то дальней горы видны отдельные черточки - настоящие деревья, первые увиденные за весь поход, но они еще в несольких километрах. Здесь же только-только начали попадаться густые заросли каких-то неузнаваемых кустарников.
Мы спускаемся к ручью, оказавшемуся довольно широким, примерно таким же как перейденный утром исток реки, и переходим его. Внезапно накатывает усталость - все-таки это наш первый нормальный ходовой день. Ищем место для стоянки так, чтобы палатка не была видна от балка, и ставимся в углублении возле ручья. Отсюда уже видна гладь Западно-Сибирской низменности, долина Макар-Рузя здесь имеет ширину несколько километров, и в ней кроме реки помещается даже цепочка озер.
Наконец мы останавливаемся и ложимся спать, уверенные, что завтра дойдем до Хараматолоу.
Прошли 18км за 8:00чхв.
(Ледник с гротом)   (Ледник с гротом вблизи)   (Впереди выход долины в Западно-Сибирскую низменность)   (Еще один снежник или ледник на склоне)

(Саня внутри грота)   (Саша радуется после ходового дня)


День пятый.
Просыпаемся в 12.00 - то есть в 14.00 по-местному. Еще из палатки слышим настойчивый стук мошки об тент. Вылезаем; на небе отдельные лоскуты голубого неба, но все-таки их немного и больше чем на несколько минут солнце не появляется.
Тем не менее мы пытаемся высушить вещи, промокшие еще во второй день - некоторую часть белья, а главное - мой спальник. Однако нас постигает неудача - солнца мало, но то и дело проносит дождевые облака с недолгой полосой мороси под ними.
Мы вспоминаем, что у нас есть водка, и меланхолично пьем за все хорошее, уже случившееся с нами, и за то, что еще предстоит. Продолжается это примерно до пяти часов вечере, после чего мы наконец-то начинаем вяло собираться. Не следует, конечно же, пить водку перед ходовым днем.
Медленно поднимаемся по склону долины и останавливаемся возле раскидистых групп останцев. Залезаем на верхушки каменных россыпей, фотографируем пейзажи; камни очень похожи на фундаменты разрушенных крепостей - очень интересно, как же тогда выглядит Торре-Порре-Из? Решаем, что когда-нибудь обязательно туда сходим.
Постепенно наступают сумерки, одаривают нас новыми очень красивыми зрелищами - погруженная в темноту долина с блестящей ленточкой реки, розовая на закате снежная стена где-то в глубине Рай-Иза, синяя Западно-Сибирская низменность с какими-то дальними призрачными огоньками. Совсем рядом виден крупный разбой на Макар-Рузе. Удивительный размах и глубина панорамы поражают.
Разглядываем несколько брошенных балков, после чего спускаемся к распадку какого-то ручья. Вокруг каменные лабиринты, словно древний город. Решаем остановиться здесь и двигаться дальше в более подобающем состоянии. Прежде чем залезать в палатку, спускаемся вдоль ручья к мрачному провалу, чтобы посмотреть, нет ли там водопада. Оказывается - есть, высотой около десяти метров, но маловодный; очень хочется посмотреть на этот ручей в паводковом состоянии.
Совсем рядом черная гора правильной формы, которая была видна в низу долины Макар-Рузя еще вчера. Эта гора с плоским верхом легко узнаваема и почти весь завтрашний день она продолжала служить нам ориентиром.
Прошли 2км за 1:30чхв.
(Саня нашел водопад)


День шестой.
Утром переходим ручей и поднимаемся на следующей гребень. Следы работы геологов - какие-то длинные траншеи на крутых склонах, а на верхней площадке сваренный из железных труб крест. Панорама открывается мрачная - тяжелые тучи лежат на вершинах гор, ползают вокруг них; не холодный, но сильный ветер. Мы находимся на гребне, который ведет к вершине 814 метров, и даже возникает желание подняться на нее, но постоянные облака, крутящиеся в той стороне, убеждают нас не делать этого. Прямо напротив нас возвышается темная гора правильной формы.
Здесь мы сбиваемся с пути - вместо того, чтобы идти дальше вдоль Макар-Рузя, а потом по дороге перейти к Степан-Рузю, мы сворачиваем направо уже здесь. В результате до самого вечера мы будем бродить, не зная точно своего местонахождения; увы, на этот участок пути у нас есть только пятикилометровка. Мы разглядываем видную на юго-западе панораму среднегорья.
Мы спускаемся к ручью, переходим в соседнюю долину. Еще со вчерашнего дня нам встречаются многочисленные одиночные и сосредоточенные группами останцы; среди камней отчего-то очень много глыб почти правильной кубической формы, и даже на большие скалы можно залезть по настоящим естественным лестницам. Мы подходим к цепочке скал, расположенных в самой середине долины, и лазаем по ним.
Здесь наблюдается какая-то растительность, кустарник высотой по колено, настойчиво цепляющий за ноги; под ним - вечное болото. Кроме кустарника, есть только осыпи, другого типа, чем встречавшиеся нам ранее - из несколько более мелких камней серого цвета, покрытых лишайниками. Эти серые камни более острые, условно говоря, не "глыбы", а "осколки", и среди них очень много качается под ногой - примерно каждый третий.
В соседней долине течет довольно крупный ручей; чуть ниже того места, где мы его пересекаем, склоны долины схлопываются к нему, и мы идем в ту сторону, чтобы посмотреть, нет ли там водопада. Водопада нет, есть небольшой тесный каньон и каменные ворота - две скалы высотой метров по двадцать друг против друга.
Направляемся в следующую долину, по пути попадаем в болото - более глубокое и более гадко выглядящее, чем ранее встреченные, выползаем на осыпь и дальше идем по ней. Наконец нам открывается следующая речка; спускаемся к ней вдоль ручья, над котороым висит длинный снежник. Проход под снежником достаточен для того, чтобы в нем прополз человек, а из-за нескольких естественных окон в нем даже светло. Но желания пролезть не возникает.
Переходим речку, довольно широкую (оказавшуюся впоследствии Степан-Рузем), и останавливаемся на обед. Пару раз на несколько минут выглядывает солнце; ни одного дождя сегодня еще не было, есть только ветер, здесь уже довольно сильный.
Пообедав, мы начинаем подниматься на гребень, уже весьма высокий здесь - а высота всех предыдущих исчислялась десятками метров. Старательно обходим кустарниковые рощи: высотой в рост человека, они невероятно густы и представляются непроходимыми. Проходы между ними образуют настоящий лабиринт. С облегчением выходим на привычный мшистый чуть болотистый склон. Наконец поднимаемся на гребень; отсюда открывается широкая панорама на горы в верховьях этого и соседнего ручьев.
Соседний ручей течет в красивой голой долине, и вдоль него на протяжении как минимум километра тянутся многометровые снежные козырьки. Вокруг ходит непогода, видно скопление темных туч вокруг группы гор Степан-Рузь - Монта-Нел. Выглядит это по-настоящему страшно.
Наметив место, где мы будем переходить следующий гребень, еще более высокий, чем тот на котором стоим, мы спускаемся к ручью. Это сравнительно крупный левый приток Степан-Рузя; постепенно мы начинаем понимать свое местоположение. Вместо того, чтобы идти на юго-запад и на юг по дороге, мы шли почти строго на запад, а долины здесь сориентированы север-юг.
Разглядывать снежные козырьки мы не идем, хотя, наверное, стоило; но нам нужно перейти сегодня еще один гребень, а погода постепенно портится - во всяком случае, так думается при взгляде на укрытые тучами горы в верховьях ручьев.
Поднявшись на ровную ступеньку на середине склона, Саша замечает грибы и за несколько минут собирает мешок красных сыроежек. Совсем близко видны длинные снежники, и мы замечаем, что анекдот про Штирлица и "не сезон" здесь перестает быть анекдотом. Также во мху огромное количество мышиных троп.
Наконец снова доходим до края зелени (вся зелень, так ласково выглядящая с большого расстояния, является либо болотом, либо непроходимым кустарником), снова выходим на серые каменные осыпи. Обходим лежащий под самым гребнем снежник длиной несколько сот метров.
Уже вечереет, горы вокруг становятся голубыми, тучи тоже меняют цвет - черные превращаются в синие, а белые - в серые. Ощущения совершенно другие, но все равно очень приятные - необычайный простор, пустой, суровый но не враждебный.
Глядя с гребня, наконец-то понимаем, где мы находимся - только сейчас мы пересекаем водораздел Степан-Рузя и крупного левого притока Хараматолоу, в километре к северо-западу от вершины 670 метров. Спускаемся к ручью с намерением здесь остановиться.
Долго ищем место для палатки среди каменных россыпей и кустарниковых рощ, но теперь наше представление о "комфортной стоянке" изменилось и место мы находим быстро.
Прошли 15км за 7:20чхв.
(Гора 587.0)   (Массив горы Черная)   (Саша отдыхает)   (Останцы)   (Останцы)   (Верховья Степан-Рузя)   (Горы возле Монта-Нел)   (Правый приток Степан-Рузя)   (Между Степан-Рузем и Хараматолоу)   (Палатка на притоке Хараматолоу)

(Спуск к Степан-Рузю)   (Верховья Степан-Рузя)   (Непрерывные снежники вдоль правого притока Степан-Рузя)   (Между Степан-Рузем и Хараматолоу)


День семь.
Идем вдоль ручья и совсем скоро выходим к небольшой речке - левому притоку Хараматолоу, переходим его по колено в воде. Идти вдоль нее неудобно из-за крутых склонов, иногда превращающихся в каньоны, поэтому мы поднимаемся на следующий гребень и почти сразу же видим Хараматолоу. Это действительно большая река и ее невозможно спутать ни с каким другим местным ручьем.
Идем вниз к реке по заболоченной долине и упираемся в ненавистные кустарниковые леса, прохода в которых не видно. К счастью, замечаем идущую через них дорогу - не случайный след вездехода, а хорошо протоптанную грунтовку, правда, похоже, заброшенную. Радость от хождения по дороге не описать: после многих дней сплошных болот и курумников ровная поверхность - это просто чудо.
Долина Хараматолоу сильно залесенная, видны многочисленные вполне солидного рода лиственницы; проходим мимо одной из них - это первое настоящее дерево в этом походе. Разумеется, здесь необычайное количество комаров. Выходим на берег и решаем пообедать здесь - мы шли всего полтора часа, но зато мы исполнили многодневную мечту - найти Хараматолоу.
Река вполне широка и на плесе имеет глубину метр-два: вода очень чистая, дно видно на всю ширину реки, определить настоящую глубину очень сложно, но видно, что она велика. Совсем рядом с тем местом, где мы вышли к реке, имеется брод: река переливается через каменное поле, становится широкой и мелкой.
Место очень красивое, ниже по долине видны сплошные лиственничные леса. Кроме того, настойчиво выглядывает солнце, хоть облаков и по-прежнему много. Очень жалко, что не пришли сюда вчера вечером.
Перейдя реку, поднимаемся на холм по дороге, но она быстро теряется. Пересекаем болото и оказываемся на склоне холма, сплошь из серой острой сыпухи. Идем вдоль склона, решая, стоит подниматься или не стоит, но все-таки поднимаемся. Этот сравнительно невысокий холм отделяет Хараматолоу от его правого притока, начинающегося возле горы Пайта-Нел. Эта гора - край обширного и высокого массива, в который входит и Пай-Ер, ее высота - 1156 метров, больше чем то среднегорье, по которому мы шли последние дни. Вообще, высоты больше километра встречаются на нашем маршруте только в самом начале, в районе Конгорского ущелья, и в массиве Пай-Ера.
Пайта-Нел имеет отчетливо фиолетовый цвет, вертикальные черточки осыпей на его склонах - серые. Обедали мы весьма долго, поэтому к тому времени как поднимаемся на вершину холма, горы уже снова приобрели вечерний синий цвет.
На плоской вершине холма сплошное поле острых камней с отдельно торчащими скалами, при взгляде вдаль кажется, что поверхность состоит из каменных колючек. Начинаем спускаться в сторону Пайта-Нела, проходим через болота, в которых курлычат незнакомые нам птицы. На ручье, к которому мы идем, несколько озер, мы спускаемся к одному из них. Еще не знаем, куда пойдем завтра - направо, чтобы обойти массив с севера и выйти к Пай-Еру, или налево, чтобы подняться на Пайта-Нел по пологому пути.
Прошли 11км за 4:50чхв.
(Долина Большой Хараматолоу)

(Берег)


День восемь.
Утром много синего неба, и мы занимаемся просушкой вещей. На вершине Пайта-Нела висят густые белые облака, так что туда мы заведомо не пойдем. Возле палатки бегает горностай, подбегая на расстояние вытянутой руки. Мы меланхолично завтракаем, а следом и обедаем; наконец облака, медленно сползающий с плато, достигают нас, мы сворачиваем лагерь и выходим.
Сперва идем вдоль ручья, перебираемся через его болотистую долину и снова выходим к Хараматолоу - наш маршрут не отличается логичностью или прямизной. Идем, постепенно поднимаясь вверх по склону, с намерением посетить озеро 515 метров, вытекающее из тупикового ущелья, глубоко врезанного в плато.
Переходим несколько ручьев в каменных оврагах с крутыми склонами, внизу лежат долгие снежники. Нам видна гора, стоящая за озером, и ее верхняя поверхность, вся в снегу; мы не думали, что в этих краях летом сохраняются снежные шапки. Как мы узнали позже, год на год не приходится, и чаще вершины все-таки оттаивают.
Вдруг мы видим озеро не совсем там, где ожидали - внизу и справа. Оказывается, мы шли слишком близко к краю горы и успели подняться почти на сотню метров выше его. Мы начинаем спускаться к нему по крупнокаменной сыпухе, и сейчас же настроение портится: мы не ожидали, что спускаться настолько технически сложнее, чем подниматься. Передвижение заключается в шагании по верхушкам камней примерно метрового диаметра, расположенных на разном расстоянии друг от друга. Фокус в том, что идти по такой поверхности "слегка вверх" на порядок проще, чем "слегка вниз". Мы долго, осторожно и скрипя зубами спускаемся к озеру.
Это место не сравнимо по своей суровости даже с нашей экстренной стоянкой во второй день похода. К озеру круто спускаются каменные осыпи, превращающиеся у верхнего края плато в отвесные скалы. Нигде не видно даже зеленых мшистых пятачков, только камни и камни. Озеро, как и другие горные озера Урала и Хибин, имеет ярко-голубой цвет, смотрящийся странно и дико на фоне непогоды.
Озеро имеет около пятисот метров в поперечнике и расположено в естественной каменной чаше; вверх уходит тупиковое ущелье с черно-бурыми стенами, сверху, как потолком, укрытое густыми тучами; с другой стороны озеро отгорожено от долины каменным валом примерно пятидесятиметровой высоты, в котором есть только узкая пропиленная ручьем выемка.
Мы останавливаемся и делаем чай. Солнце уже низко, его лучи не достигают берегом; дует сильный холодный ветер. Вместе с тем ущелье притягивает взгляд и манит внутрь себя, как пасть, ощущения ни с чем не сравнимые. Здесь очень холодно и неуютно, и очевидно, что в глубине ущелья эти чувства еще острее и сильнее, и хочется их испытать.
Мы хотим пойти туда и подняться на там на плато - это не самый пологий, но вполне проходимый путь. Сейчас плато укрыто облаками и подниматься на него бессмысленно, кроме того, сейчас вечер. Но нам так хочется туда, что мы решаем переночевать здесь, вдруг завтра утром облака поднимутся?
Мы около получаса напряженно думаем, стоит это делать или не стоит, достаточно ли мы отморозили себе мозги, чтобы переть в этот тупик и пытаться там залезть на полукилометровую стену. (Мы не горники, а пешеходники, и склон с 35-градусными участками иначе как "стена" не воспринимается).
Единственное место, где среди этой каменоломни можно поставить палатку - это небольшой плоский мыс возле того места, где из озера вытекает ручей. Здесь же, на мысу, мы видим консервную банку и несколько осколков стекла, и это вызывает не отвращение к неизвестным неряхам, а искреннюю радость! Мы не единственные идиоты, забредшие сюда!
Прошли 7км за 3:10чхв.
(Холмы в районе Монта-Нел)   (Саша отдыхает)   (Озеро 513.0)

(Монта-Нел)


День девятый.
Рано утром мы не выходим, потому что опустился туман и видимость составляет меньше пятидесяти метров. Когда просыпаемся во второй раз, тумана нет, и видно, что облака висят выше гор. Решено - мы идем наверх.
Пятьдесят минут у нас уходит на обход озера диаметром около 500 метров; постоянно прыгаем по камням, и понимаем, что такой характер поверхности сохранится как минимум до верха плато. Дальше поднимаемся по ручью, впадающему в озеро - он почти сух, вся вода идет где-то под камнями.
Обходим несколько небольших озер с грязными берегами, противно пахнущими тиной; за одним из них снова появляется ручей. Горы обступают нас, смыкаются вокруг; открывается ранее скрытый за поворотом кусок ущелья - цирк с черными заснеженными стенами. Стены ущелья имеют высоту около полукилометра, а расстояние между их верхними краями - около полутора; все пространство между ними - камни и скалы. Только на фоне такого пейзажа можно увидеть истинный масштаб "человеческой личности".
Все облака где-то далеко, жарко светит солнце, мы идем, даже сняв штормовки, истекая потом. Наконец начинаем подъем - возле вытянутого снежника, который заметили еще со стоянки. На километровке нарисована дорога, пересекающая ущелье поперек; однако, глядя на местность, заключаем, что на таких склонах вряд ли может существовать хоть какая-то дорога. Крутизна склона внизу ущелья - 30-40 градусов, но поверхность - крупнокаменная осыпь - исключает возможность проезда.
Все время подъема ощущаю назойливое неудобство, граничащее со страхом. Круто уходящий вверх склон с выходами скал пугает - не абстрактно, как вчера пугал черный разверзнутый зев ущелья, а вполне конкретно; набросанные друг на друга глыбы совершенно страшной величины вовсе не кажутся незыблемыми.
Сперва поднимаемся по камням диаметром метр-два, старательно обходя глыбы размером с дом. Несколько раз, перелезая с одного камня на другой, приходится придерживаться за что-либо руками; упомянутое у меня неприятное чувство возникает, когда я, пройдя два или три таких места, понимаю вдруг, что спуститься вниз мы здесь уже не сможем. В некоторых местах в щели между нагроможденных глыб видно на глубину несколько метров, и даже гипотетическая возможность провалиться туда пугает ужасно. (Очевидно, единственный способ меньше бояться - это не думать об этом, но я почему-то предпочитаю помнить про все потенциальные опасности; это полезно с тактической стороны, но может быть опасно с психологической). Иногда оттуда, из глубины, доносится низкий гул подземного ручья.
Чуть позже, возле основания какой-то отвесной скалы, приходится проползти метров двадцать по еще менее неприятной поверхности - мелкокаменной сыпухе, едущей из-под ноги. К счастью, такой отрезок на нашем пути был единственным, но доставил он немало переживаний, приходилось карабкаться на "всех четырех". Гляжу вниз на Сашу, идущую следом, и замечаю вдруг, что она не "позади" меня, а "ниже".
К счастью, когда мы поднимаемся от подножия метров на сто, склон становится положе, и дальше мы идем более спокойно; в некоторых местах мы видим даже пучки травы, и это очень радует на фоне сплошного камня. Жарко, страшно хочется пить; где-то далеко видны отдельные дождевые облака...
На оставшемся пути до верха я пережил только один неприятный момент, когда камень средней величины (метр-полтора), на вершине которого я стоял, ожидая Сашу, резко качнулся от какого-то моего движения. Мгновенно все внутренности сжались, и пульс участился вдвое.
Отчетливого окончания склона и начала плато нет, просто вдруг становится совсем полого, и дальше приходится идти по слабо наклонной плоскости из таких же камней. Пока мы поднимались, недалеко от нас прошел дождь, и встала очень яркая полная радуга: ее концы упирались в землю примерно на 500 метров ниже места, где мы стояли, и казалось, что дуга описывает угол больше 180 градусов.
Между камней начинают попадаться залежи свежего снега - очень чистого и холодного, приятно слепить снежок после жаркого подъема; очень хочется пить, и мы решаем сделать чай, едва дойдем до перегиба и нам откроется новая панорама.
Мы доходим до желанной точки, и, скинув рюкзаки, оглядываемся - ни с чем не сравнимый вид, правда, во многих местах облака все-таки скрывают перспективу. Плато, на котором мы стоим, соединяет Пайта-Нел и вершину 1375 метров; чуть дальше видна гора Блюхера, полностью заснеженная. Сделать чай мы не успеваем, потому что как раз оттуда приближается сплошная пелена облачности, пузом волочащяяся по плато и свешивающая бока в соседние долины. Оказаться на плато при нулевой видимости не входит в наши планы, и мы быстро идем вперед, к долине Малой Хараматолоу.
Дойдя до края и наметив дальнейший путь, мы все-таки останавливаемся и делаем себе чай. Погода совсем портится, резкий холодный ветер, дождь вперемешку с градом, чуть ближе к верхней точке плато все сплошь припорошено снегом. Тяжело поверить, что час назад мы жарились на солнце. Надеваем перчатки, кутаемся в капюшены.
Количества снега в долине Малой Хараматолоу и непосредственно под горой Блюхера поражает. Многочисленные ледники и снежники, довольно внушительных размеров, лежат на обеих склонах долины, и в особенности много в самом верху ее, возле подножия высоких гор; видно, что один снежник или ледник упирается краем в озеро, и на его голубой поверхности неподвижно лежит несколько белых осколков. Исполнилась мечта Саши увидеть летом озеро со льдинами.
Пай-Ер не виден, скрытый сплошной облачностью. Мрачные тучи висят на вершинах, шевелятся; до ближайшей из них около километра, и долго оставаться рядом с ней не хочется. Быстро выпив чай и доев колбасу, мы идем вдоль верхнего края плато вниз по течению реки, ища место, где можно безопасно спуститься. Мы уже привыкли к местной погоде, и непогода уже не вызывает удивления или эмоций... Когда встаем, теряем накопленный под одеждой теплый воздух; надеваем рюкзаки, по которым стекают капельки воды, прижимающие к спинам мокрые от пота поларки - это не описать...
Обходим пару больших снежников и спускаемся вниз, к ручью. Ставим палатку среди камней, залезаем внутрь; вокруг непогода, но мы уже умеем ее игнорировать. ужинаем, съедаем сгущенку, резонно полагая, что сегодня мы прошли через наивысшую точку маршрута.
Прошли 9км за 7:10чхв.
(Озеро 513.0 внизу)   (Саша на плато вершины 1375.0)   (Гора Блюхера)

(Озерцо под горой Блюхера)   (Озеро 513.0, вдалеке Рай-Из)


День десять.
Погода без изменений - верховья долины и оба ее борта упираются в низкие облака. Пройти на запад к Пай-Еру мы не можем, остается только спускаться вниз по долине реки и выходить к станции Полярный Урал почти повторяя путь сюда. Жалко, что так и не увидели Пай-Ер.
Долина Малой Хараматолоу - сплошное неровное нагромождение камней даже без мшистых полянок. Кое-где даже на самом дне долины лежат снежники. Проходим мимо довольно широкого водопада высотой метра четыре-пять; чуть выше виден узкий каньон с еще одним водопадом меньшей величины, но разглядывать его и подниматься еще выше мы не стали.
Это тупиковая долина, никаких логичных путей через нее не проходит, даже травы и мха в ней почти нет - только речка среди каменных полей; вряд ли здесь появляется больше чем несколько человек в год - каких-нибудь отмороженных туристов.
Спустя несколько километров достигаем края горного массива и поворачиваем налево; совсем скоро начинается трава, а впереди, на предгорных холмах, виден сплошной лес. Когда со сплошных каменных осыпей мы переходим на чуть подболоченный мох, сразу же ощущаем резкое поднятие настроения. Двое суток мы провели, не видя никакой зелени, а только камни - оказывается, это довольно сильно давило на мозги.
Справа виден уходящий в даль Урал - горы далеко-далеко, постепенно теряющиеся в непогоде; впереди, между горами и равниной, залесенные холмы. Идем налево, вдоль края гор, по вечным сыпухам и тундре, здесь почти не болотистой. Доходим до живописной долины ручья Пайта-Шор; то и дело из верховьев его долины приносит кратковременные дожди. Ставим палатку, перейдя ручей. Во всем чувствуется атмосфера заканчивающегося похода: это - обратный путь; мы погуляли и теперь возвращаемся к станции.
Прошли 10км за 4:40чхв.
(Верховья Малой Хараматолоу. Саша нашла замечательный водопадище!)   (Верховья Малой Хараматолоу)   (На юг уходит Уральский хребет)


День одиннадцать.
Отсюда нам нужно за три, а желательно за два дня дойти до железной дороги; это примерно 60-70 километров. Это обещает нам довольно спортивные - а точнее, просто "не ленивые" ходовые дни. Выходим и сейчас же попадаем в мерзейшие заросли кустарника; продираемся еле-еле, раздвигая руками ключие ветки, с трудом выдирая ноги; движемся вверх по склону, туда, где виден край этого леса. Когда выходили, было холодно, так что даже надели перчатки, но уже через час погода стала теплой и даже жаркой, огромное голубое небо, яркое солнце; в кустах бегают куропатки и глухарки. Рядом - сине-зеленые холмы...
Идти по жаре очень тяжело, начинаем понимать, что с погодой нам не так уж "не повезло": +10..+15 при отсутствии дождя - это гораздо лучше, чем +20..+25 на солнце. Зверствуют комары, поэтому при снятой штормовке останавливаться невозможно. Сперва идем по границе кустов и сыпухи, потом - по заболоченной долине с редкими останцами и лужами. Наконец выходим к ручью, возле которого ночевали четыре дня назад, только ниже по течению. Ручей течет в глубоком каньоне среди крутобоких холмов; вдалеке виден приметный склон Пайта-Нела.
Погода портится, со стороны высоких гор налетают облака, приносят с собой дождь, мы снова утепляемся. Идем на достаточно большой высоте параллельно ручью, между нами и им - сплошные заросли кустарника. Несколько раз мы пытаемся спуститься к нему по каменным осыпям, но осыпи теряются в лесу, мы блуждаем по ним, как по лабиринту, среди двухметровых стен сплошных кустов, и все равно в результате вынуждены возвращаться.
Наконец, увидев какое-то место, где, как нам кажется, проще спуститься, углубляемся в кустарник. Выходим на очень живописную поляну над небольшим скальным обрывом; так и хочется устроить здесь дневку.
Спускаемся к ручью и за неимением дороги идем по нему; ходьба хорошо согревает, и необходимость каждые пять минут переходить ручей по икры вброд не пугает. Гляжу на скалы на берегу ручья довольно равнодушно - а сколько бы восторженных восклицаний вызвала такая скала где-нибудь на Карельском перешейке!.. Наконец на берегу видим "парковый лес" - светлые лиственницы, ровные травяные поляны между ними и никакого подлеска. Идеальные места для лагеря...
Выходим к реке, и настроение наше портится - здесь ее вброд не перейти. Верховья долины скрыты синими тучами, там дожди... Мы не знаем, куда нам идти: стоит ли идти вниз в поисках брода или сразу наверх, к тому броду, по которому переходили раньше?.. Там во-первых меньше воды - это выше впадения крупного притока - во-вторых там удобное место, заведомый брод.
Оставляю рюкзаки и Сашу и бегу вниз вдоль реки в надежде найти брод в пределах километра. Брода нет, но есть несколько перекатов, где теоретически можно перейти. Ближайший из них довольно широк и в нем много камней, поэтому, кажется, перейти по нему проще. Сразу за этой грядой камней река сужается и углубляется и превращается во вполне байдарочный порог.
Решаем все-таки попробовать перейти здесь. Едва захожу в воду, чувствуется упругая сила воды, а ведь основная струя у дальнего берега. Ноги стынут почти сразу же; камни на дне скользкие, а, упав, я заведомо буду сбит течением. Я вспоминаю многочисленные водные походы, ту же Охту, где приходилось управляться с байдаркой, стоя на более глубоких и яростных местах (возле одного из лотков) - но тогда я казался себе гораздо устойчивее. Дело опять же в психологии: там я мог позволить себе упасть и искупаться, а здесь это совершенно недопустимо.
Глубина в некоторых местах больше чем по колено, течение очень сильное, ощущения примерно настолько же неприятные, как и при подъеме по сыпухе: знаю, что происходящее несложно, но оно - опасно. Вряд ли я упаду, но если упаду, будет очень хреново.
Перейдя, скидываю рюкзак и смотрю на Сашу, очень сильно волнуясь за нее. Я пытаюсь знаками показать ей, как следует идти, потому что с этого берега мне лучше виден оптимальный путь, идущий под углом к течению, но Саша идет к берегу по прямой. Переход Хараматолоу ей доставил существенно больше острых ощущений, чем подъем на плато. Переходим боковой рукав, широкий, но почти без течения, и останавливаемся обедать.
Несмотря на плохую погоду, чувствительность в ногах восстанавилась почти сразу же после выхода на берег. По берегу реки идет дорога, и мы предвкушаем легкий участок пути; мы уже знаем, что лучше пройти десять километров по дороге, чем два по бездорожью.
Выходим на дорогу и идем по ней вниз вдоль реки. Вокруг все тот же чистый лес, где-то даже видны оборудованные стоянки, очевидно, какие-то люди целенаправленно приезжают сюда отдыхать. В некоторых местах дорога превращается в ручей, но после геройского перехода через Хараматолоу мы при виде этих луж только усмехаемся; тем более что их почти всегда можно обойти.
Мы выходим на развилку дорог и поворачиваем налево, чтобы перейти в долину Степан-Рузя; здесь небольшой участок лесотундры - больной и чахлый, но вполне разнодеревный лес с буйными зарослями каких-то мерзких лиственных деревьев на нижнем ярусе. (Лиственничное редколесье - "парковый лес" - все-таки воспринимается как нечто экзотическое, а здесь я чувствую привычную атмосферу). Дорога выходит к какому-то болоту и раскисает в безумной грязи: ярко-черная грязь глубиной по колено с редкими лужами между ними. Но, удивительно, грязь оказывается сравнительно сухой и выдерживает ногу.
На следующей слабой развилке идем направо, но минут через пять понимаем свою ошибку и останавливаемся на краю нового болота; отдыхаем, возвращаемся почти до развилки и даже срезаем угол через лес, конечно же, забредя в непроходимый кустарник.
Дорога снова сухая, идет вдоль пологих склонов, даже почти не заболоченных. Сбоку появляется текущий навстречу нам Степан-Рузь; погода все-таки хорошая - хоть много облаков, но много и голубого неба, дождем и не пахнет, идется весело и легко. Может быть, идется именно благодаря дороге: за весь поход мы только один раз шли по дороге, и то всего полчаса.
По хорошей грунтовке бежится быстро и беспечно. Останавливаемся возле скалы причудливой формы, фотографируемся, едим редкую чернику; еще останавливаемся у брошенных саней, разглядываем этот удивительный предмет местного (хантийского) быта; наконец доходим до брода. Именно той дорогой, котороы мы идем сейчас, нам следовало двигаться на пути сюда, тогда мы бы достигли Хараматолоу гораздо быстрее; с другой стороны, мы бы не увидели тех по-своему интересных долин и не испытали бы тех определенно интересных ощущений. Да и, в конце концов, мы сюда не по дорогам бегать приехали.
Переходим Степан-Рузь - широкий и глубокий, но с более медленным, чем в Хараматолоу, течением, без каких-либо переживаний, совершенно по-рабочему. Поднимаемся вверх и оказываемся на болотистом поле, сплошь изъезженном вездеходами. Вездеходы портят тундру, превращают ручьи в цепочки липких прудов, а болотистые поля в черные грязевые пустоши. Долго прыгаем по кочкам, потом, на краю поля, опять продираемся через кустарниковый лес.
Наконец переходим через ручей, являющийся притоком уже Макар-Рузя. Здорово! Совсем недалеко черная коническая гора, которую мы видели уже на четвертый день похода. Справа на гребне цепочка останцев, похожая на кусок направленной в небо пилы. Почти сразу за ручьем видим слева от дороги просторную поляну с несколькими взрослыми лиственницами по краям. Ставим там палатку - единственный раз за весь поход, в тени настоящих деревьев.
Прошли 32км за 8:00чхв.
(Пайта-Нел)   (Каньон на правом притоке Большой Хараматолоу)   (Долина Большой Хараматолоу)   (Саша смотрит вдаль)   (Пайта-Нел)   (Долина Большой Хараматолоу)   (Долина Большой Хараматолоу)   (Брошенные сани)

(Правый приток Хараматолоу)   (Большая Хараматолоу)   (Палатка среди лиственниц)


День двенадцать.
Вышли, втайне надеясь на попутный вездеход. Похода хуже, чем вчера, легкие дожди, из-за чего дорога размокает и превращается в кашу, и пользы от нее уже не слишком много. Кое-где она превращается в такое болото, что приходится отходить от нее довольно далеко - до ближайшего подъема. Идется тяжело и медленно, видимо, просто еще не разошлись. (Я боялся, что сегодня проснемся с перетруженными мышцами и натертыми ногами, но ничего такого нет.). Выходим наконец в основную долину Макар-Рузя, весьма широкую в этом месте, доходим до реки, протекающей здесь у подножия горы Черной.
Начинается дождь, мы идем закутавшись в штормовки, уже почти полтора часа, пора делать остановку, вдруг слышу далекий окрик. Видим фигурку человека на противоположном берегу реки, останавливаемся и ждем. Человек в болотных сапогах, легко переходит реку вброд в первом попавшемся месте, где глубина по пояс, несколько раз чуть не падает, но удерживается, размахивая руками. Поднимается к нам на холм.
Очевидно местный мужик, в болотных сапогах и ватнике, от него сильно пахнет дизельным топливом. Говорит, что живет в балке неподалеку, мы понимаем, что речь идет о группе сарайчиков, которую мы обошли на в наш первый нормальный день. В руке у мужика мешок с грибами, идем за ним быстрым шагом.
Мужика зовут Виктор. Говорит, что в этом месте в прошлом году летом, во время пурги, погибла от переохлаждения туристка, мы уже встречали в инете упоминания этого случая. Говорит, что на днях здесь проехали два велотуриста. Еще говорит, что неподалеку стоит турист-одиночка, мы даже видим его палатку-полусферу, значит это не Олег.
Плохая погода, облака очень низкие, большой ледник над балком не виден совершенно. В речках прибывает вода; подходим к ручью - правому притоку Макар-Рузя. Виктор всю дорогу настойчиво просит Сашу отдать ему рюкзак, а сейчас просто велит залезать ему на спину. Обалдевшая девушка подчиняется, и он легко переносит ее вместе с рюкзаком. Он обещает разнообразные блага в виде горячего чая, возможности высушить вещи и даже попариться в бане, но к сожалению нас поджимает время, к непогоде и необходимости идти мы давно привыкли.
Наконец доходим до домиков. Один из балков цилиндрической формы, может быть сделанный из цистерны, мы оставляем там рюкзаки. В нем два тесных тамбура и жилой отсек с четырьмя кроватями и столом. В другом балке стоит дизель, Виктор приглашает нас туда, потому что только тот можно нагреть. Кроме этого, есть еще пара холодных хозяйственных сарайчиков и сортир.
Виктор заводит дизель, невыносимо гремящий, вонючий, весь в черном масле агрегат. Рядом, отгороженное фанерной перегородкой, подобие кухонного отсека: грязный столик, заляпанное оконце, многочисленные распределительные щиты. Ради редких гостей Виктор вытирает столовую клеенку куском газеты, полощет кружки под струей рукомойника, вытирает их какой-то грязной тряпкой.
Виктор наливает нам чай и режет белый хлеб. Подъезжает вездеход, из него выходят мужики - шесть или семь человек неясной профессии под собирательным названием "геологи", забиваются в дизельную, на кухне сразу же становится невыносимо тесно. Мы ждем, когда геологи выпьют чай. Только один из них соизволил представиться, оказавшись Владимиром, и с ним даже завязывается какой-то разговор о туризме.
Геологи едут на Хараматолоу и даже зовут нас с собой, но нам туда не нужно. Виктор говорит, что вездеходы здесь ездят часто, что сегодня еще наверняка проедут в нужную сторону и нас обязательно возьмут, что он может даже связаться с базой по рации. Все эти слова, очевидно, вызваны нежеланием отпускать хоть каких-то гостей, потенциальных собутыльников. Перед тем как уехать, кто-то из геологов все-таки сует нам в руки лимон и две сдобных булки.
Остаемся с Виктором, сидим у убогого окошка, глядя на дождь и на низкие облака. Горячий чай с сахаром и лимоном; я с наслаждением пью. Маринованные грибы, тушенка - все-таки, привыкнув к другому качеству продуктов, есть не могу...
Выставляется самогон в двухлитровой бутылке из-под пива, самогон удивительно чистый. Саша, поймав мой разрешающий кивок, делает глоток, следом пробую и я, зажмурившись от ожидания страшного - но оказывается удивительно мягко и легко, безвкусно, без малейшего дискомфорта во рту и в горле - гораздо мягче водки. От дальнейших предложений отказываемся, а Виктор выпивает целую чашку - и почти сразу же начинается неудержимое словоизвержение. Невнятные, но крайне эмоциональные байки из жизни механика-водителя, весьма интересные в силу своей полной чуждости нам. Слушая, мы с Сашей съедаем целую белую булку, выпиваем по три кружки переслащеного чая и чувствуем себя весьма подкрепившимися.
Киваем, вежливо улыбаемся, ненастойчиво замечаем о своей необходимости идти. В уже изрядно захмелевшем мужике просыпается настойчивость, граничащая с агрессивностью; переходим в соседний, жилой балок, откуда он пытается связаться с кем-то по рации, и даже выходит на связь, но по причине опьянения ему не удается вести с кем-либо осмысленный разговор. Берем рюкзаки и уходим, опять-таки не зная, как полагается корректно пресекать попытки оставить нас пить дальше. Мужик обещает в изобилии попутные вездеходы, но его воодушевленность вызывает сомнения в правдивости обещаний.
Снаружи холодно и мокро, ветер дует нам в лицо. Когда я вставал из-за стола, ощущал легкое, но отчетливое головокружение, неужели из-за минимальной дозы самогона? Однако, в течение минут пяти мы расхаживаемся и ощущаем себя вполне бодро, не ощущаем ни дискомфорта, ни усталости, и, что удивительно, это оказывается вовсе не обманом.
Идем вперед, видя перед собой теряющееся в белой мгле ущелье, из которого нам в лицо несет ветром и дождем. Дорога упирается в реку, и мы, увидев брод, даже не спускаемся к нему, чтобы не возникло шального желания переходить. Кажется, совсем скоро достигаем ручья, вытекающего из ледника с гротом. Ручей распух, мы идем вдоль него до места разделения на рукава и там переходим их поочередно. Капли бьют в лицо, но это почему-то легко игнорировать; наступаем по щиколотку в ручей, всего в полукилометре от того места, где он вытекает из-под ледника, но не чувствуем холода, вернее, не чувствуем холода большего, чем в любой другой момент.
За время похода мы привыкли к такой погоде. Мы знаем, что экипированы достаточно, чтобы внешний мир нам ничем не угрожал. А когда знаешь, что реальной угрозы нет, небольшого усилия воли достаточно, чтобы отключить себя от неприятных ощущений.
Подходим к широкому разбою, который бросался в глаза еще тогда, когда мы проходили здесь в противоположном направлении; тогда Олег переходил здесь реку вброд. Здесь она имеет ширину не меньше ста метров, но глубина, как кажется с берега, не более чем по колено. Видна сильная струя у дальнего берега, но ее не рассмотреть. Созерцаем реку с опаской и недоверием. Кажется, что здесь можно перейти, но мы помним вчерашнюю Хараматолоу, реку всего метров тридцать шириной, которую мы перешли на пределе возможностей. Если мы продолжим путь по этому берегу, мы упремся в правый исток Макар-Рузя, при переходе через которой Саша поскользнулась в прошлый раз. А сейчас воды в нем больше, и с каждым часом она прибывает. Решено - пробуем перейти здесь.
Долгий брод... По колено в воде переходим через струи, а потом по щиколотку бредем по мелям туда, где видится более удобное место для перехода следующей струи. Ноги стынут, ветер, дождь, превращающийся в снег, почти в лицо... Погода медленно приближается к тому, что было здесь в первый ходовой день, сейчас разве что чуть теплее, но ведь мы еще километрах в восьми от седловины. И теперь мы идем навстречу ветру. Но при этом нам почти тепло и совсем легко.
Выходим на берег, идем вверх по склону, выходим на дорогу и идем вдоль нее - сама она превратилась в глубокую черную грязь. Без эмоций пересекаем болотистые поля - ведь нас не пугает возможность "промочить ноги". Удивительно приятные ощущения - сейчас, как и в тот первый день, мы приноровились не обращать внимания на буйство непогоды, но сейчас мы не "на грани", с которой нас легко спихнуть, а в совершенном спокойствии и уверенности.
Иногда оглядываюсь в смутной надежде на вездеход. Чувствую, что мы легко справимся и без него, но из чистого любопытства хочется хоть раз прокатиться на нем.
Доходим до слияния двух истоков Макар-Рузя - да, здесь бы мы его уже не перешли. Медленно накатывают сумерки, я начинаю плохо видеть, но нет никакого желания останавливаться. Подходим к следующему броду, но ручей все продолжает разбухать, здесь он уже и струя мощнее, переходим с некоторой опаской. Холодно, все вокруг серо. Мы оставляем зону мха, впереди только каменные осыпи, следующие полянки будут только за седловиной. В темноте плохо видно, не различаю расстояний, не различаю типа поверхности, не представляю, как найти место для палатки.
Не видим, где ставить палатку здесь, и поэтому идем дальше. Пока мы чувствуем себя такими бодрыми и энергичными, нужно идти, вдруг завтра этого не будет? Пугает только мысль о том, как мы будем ставить палатку, потому что к тому времени, как пройдем седловину, станет совсем темно. Кроме того, чувствуем, как усиливается ветер; стоит выйти из-под прикрытия какого-нибудь локального склона, сразу же он туго ударяет в лицо, неся с собой густую морось. Что же будет дальше?
Но мы очень не хотим оставаться здесь, хотим пройти это неприятное место побыстрее. Хочется разделаться с этим ущельем скорее, не оставлять его на завтра... И мы идем дальше, снова переходим ручей, идем молча, глядя под ноги. Переходим через седловину, вокруг темно, но впереди видна гладь озера в верховьях Соби и даже широкая долина, по которой течет через горы железная дорога. Ставить палатку нужно в первом же ровном месте. (Воды вокруг столько, что где бы мы не встали, не далее чем в паре десятков метров будет ручей.). Наконец, спустившись насколько-то, решаем, что ставиться нужно прямо сейчас, потому что ни я, ни Саша уже совсем ничего не видим. Ставимся на каком-то склоне, который на ощупь мы признали "достаточно ровным". (Предыдущее подозрительно ровное место отвергли, потому что не были уверены, не является ли оно дорогой.).
Совсем темно, удивительно, как складываем вещи в палатку, не растеряв. Ручей находим в двадцати шагах от палатки. Ужасный холод, неуют, отвращение к мокрой насквозь одежде вдруг ощущается в тот миг, когда палатка уже стоит и есть с чем сравнить свое состояние; залезаем в палатку и быстро переодеваемся - поэтому вся мерзость, дискомфорт и отчаяние, которые трудно перенести, испытываются всего три-пять минут. Также вдруг я чувствую ужасную стоптанность ног, ужасную боль в щиколотках, вызванную видимо тем, что идя по глубокой колее приходилось ступни постоянно ставить косо.
В палатке обильно жрем - суп с мясом, каша, чай, становится так жарко, что даже приоткрываем вход. Дождь, ветер не кажутся страшными. Под палаткой ужасно неровные камни, лежим словно на арбузах, но мы быстро и умело находим единственно удобные положения и сладко засыпаем.
Это настоящий кайф. Конгорское ущелье против Сани Серкова и Саши Назаровой: счет 1:1.
Прошли 32км за 6:30чхв.
(Гора 1276.0)

(Саня в грязи)


День тринадцать.
Утром была хорошая погода. Это было так непривычно, что трудно было поверить. Да, полнеба было в облаках, но только пол! Не редкие дыры, мелькающие изредка, а огромные голубые поля! Так что, едва вылезя из палатки, я закричал, чтобы Саша вылезала скорее смотреть на эту необычайную красоту.
И вторая перемена, случившаяся вокруг - это снег. На горные вершины лег снег - как оказалось позже, это было не следствие локальной непогоды, а первый вестник будущей зимы. Сплошь заснеженные плато, снеговые стены цирков и пиков, блестящие под солнцем, эти горы были ничуть не похожи на все то, что мы видели в походе раньше. Ярко-белые снеговые стены заставляли вспомнишь многажды виденные фотографии Кавказа или Альп, и уж, разумеется, это ничуть не было похоже на Хибины - единственные видемые мною прежде летние горы.
Собирались мы долго и лениво, зная, что до поезда дойдем за несколько часов. Мы сошли с дороги и перешли на левый берег Соби по краю озера: впадая в озеро, она растекается так широко, что ее можно перейти по камням, не замочив ног. Также не замочив ног переходим ручей, который так долго и с таким геройством переходили в начале похода - почти две недели назад. Трудно поверить, насколько по-иному это может выглядеть.
Мы идем, постоянно оглядываясь и восторгаясь. Когда мы приехали, мы могли видеть только подножия всех этих гор; тогда они были - черные от дождя откосы, уходящие в низкие тяжелые тучи, а сейчас - пестрые, серо-зелено-бурые, с фиолетовыми и голубыми осыпями, и с непередаваемо сверкающим снегом. Сюда нельзя не вернуться.
Вот здесь была наша первая стоянка... А вот здесь мы отогнали собаку... А вот здесь мы первый раз переходили вброд ручей... Уже видны впереди четыре жалких хибары, составляющих станцию Полярный Урал, и цепочка разрушенного забора вдоль железной дороги. Далеко-далеко видно во все стороны, и повсюду - голубые от дали горы и сверкающие снежные шапки.
Поезд будет только завтра. Все поезда в нужную сторону проходят через Полярный Урал утром. Ночуем в сотне метрах от станции, на берегу озера.
Прошли 7км за 3:00чхв.
(Рай-Из)   (Рай-Из)   (Рай-Из)   (Станция Полярный Урал)   (Станция Полярный Урал)

(Горы к западу от перевала)


День четырнадцать.
Утром сплошная облачность, едва не задевающая палатку. Не видно не только ни одной горы, но даже холмов, поднимающихся ко входу в ущелье. Кажется, что станция расположена на равнине. Сплошной проливной дождь. Это начинается осень. "Через неделю обещают снег".


2002 Полярный Урал, к Пай-Еру
Александр Серков (На главную)