2002 Карелия, р. Уксунйоки (водный, 3дн).


Маршрут: автомобильный мост ниже пос. Райконкоски - средний автомобильный мост.
Время проведения: 02.05 - 05.05.2002.
Состав: Санька, Саша - тритоновская Свирь-Н; Васька - безымянная двойка.


Весной 2002 года с нами случился Уксунйоки. По сложившейся традиции, маршрут мы не прошли, зато, как всегда, получили уйму удовольствия и новых впечатлений. Заодно байдарку мою разломали.

Неторопливое начало


Проезд на Костомукшинском поезде связан с общением с погранцами. Погранзона в том виде, в каком существовала в советские времена, отменена в начале девяностых, и препятствий чинить нам погранцы права не имеют. Также известно, что сотни и тысячи туристов ездят в Карелию на Костомукшинском поезде без всяких пропусков.
Тем не менее мы запуганы и встречаться с погранцами не хотим - прошлым летом они нас завернули на Карельском перешейке (говорят, это только Выборгский погранотряд такой сволочной, но проверять не хочется: чревато потерей двух-трех дней, а для нас это недопустимо). Кроме того, среди нас есть иностранный гражданин. Поэтому мы едем в Райконкоски через Лодейное Поле и Питкяранту.

Из поезда спускаемся на негостеприимное межпутье. Идем налево, во мрак, в сторону, куда увезли отцепленный вагон на Питкяранту. (Из Петербурга в Питкяранту есть прямой вагон - мы на него не попали - его отцепили и повезли дожидаться соответствующего поезда, который будет в шесть часов утра и на который мы надеемся сесть).
Уйдя в совершенную глушь, останавливаемся среди бесконечных составов. Ночь; свет ламп, освещающих пути; многократно повторяющийся разными громкоговорителями хриплый бас невидимой тетки-диспетчера. Где здесь здание вокзала?..
Влом идти с рюкзаками (у меня - два: один за спиной и легкий - с железом - в руках). Васька бросает рюкзак, уходит вперед к видимому вдалеке концу состава с целью выглянуть за и посмотреть, в этой ли стороне вокзал. Зная Ваську хорошо, кричу ему: "Васька, дойди до края состава и возвращайся!!!"; он кивает; но тщетно.
Васька отсутствует неизвестно где минут двадцать, мы стоим среди путей, прислушиваясь к грохочащим то с одной, то с другой стороны составам. Оглядевшись, заключаем, что вокзал в той стороне, откуда мы пришли. Наконец Васька возвращается именно с этим известием. Идем к вокзалу, переходим пути по эстакаде. Тяжело подниматься на десятиметровую высоту с водным рюкзаком за плечами. Что же чувствуют, когда заброска на реку - через перевал?.. (Наверное, ничего не чувствуют, поскольку идут в две ходки).
Дальше - сидим в зале ожидания. Четыре часа до поезда, проводница в вагон не пускает. Васька и Саша спят, я просто сижу. В пять светает, за окном на привокзальной площади проступает из ночи как всегда повернутый тылом к нам Ленин. В шесть злая сонная проводница наконец пускает нас.

Выходим из поезда и сразу же подходит мужик. "Вам куда?" - "Вот сюда, под Райконкоски." - "Идет.". С нами в полугрузовой автобус садится еще одна группа из пяти человек с явно катамаранным набором, они начинают с Лоймолы. Мы с Сашей сидим рядом с водителем, я наслаждаюсь набегающей на меня дорогой и кривлюсь от звучащего из магнитолы блатного романса. Еще одного похода с автозаброской я не выдержу; видимо, аудиокассета с чем-то терпимым является необходимым снаряжением.
Упоминаемая Бекетовым Койриноя.
Бензоколонка; соседняя группа завязает в кафе; Васька треплется с водителем.
Крест Скорби, про который рассказывает водитель.
Единственная на дороге грязюка, возле которой все выходят. Навстречу едва пробившийся микроавтобус с финнами, смотрят на нас со странным, часто встречающимся у иностранцев вызывающим весельем, "задором". Газель проезжает через месиво, не замечая его.
Хутор из двух домов.
Наконец - река: мост через озеро; снежные пласты на теневом берегу; многометровые ледяные поля возле ветренного. Возле берега пикникисты и рыбаки. Отходим за крайнюю из их стоянок и начинаем собирать байдарки.

Несильный встречный ветер, льдины возле берегов; льдины, переплывающие озеро от одного берега к другому. Пока собираем лодки - несколько часов - вдалеке проплывают несколько групп. Наконец мы на воде; первая вода этого сезона заливается в неопреновую обувь, в перчатки, первая струйка воды с весла стекает по спине. Колени вспоминают ощущения от прижатия к фальшбортам.
Васька один на спортивной байдарке-двойке. Если я гребу один, Васька быстро отрывается вперед, а если мы гребем вместе с Сашей, то примерно так же быстро мы его догоняем. Наконец берега почти сходятся, нас несет по гладкой, как стекло, так любимой мною черной воде. Мы прислушиваемся к звукам воды. Мы разглядываем заснеженные берега.
В сотне метров от выхода из озера река раздваивается, и мы долго решаем, куда плыть, вспоминая, как ошибались на Вьюне. Наконец решаем плыть налево, как оказывается позднее - правильно, но нам это еще долгое время остается неизвестным; течение пропадает, на стоячей воде замершие разводы пены, кажется, что это не река а длинная заводь или просто боковой проток рядом с островом. Отплыли мы поздно, и уже вечереет; вода черна и непрозрачна, вокруг темный, пустой лес; высота леса больше ширины реки - это важно - это создает особенную атмосферу. То и дело на берегах обширные - сплошные - залежи снега. В лицо несет то неестественно теплым, то пронизывающе-холодным воздухом; прикольно; последний раз я чувствовал такое год назад, в пешем походе выходного дня вдоль Ладоги - отойдя от озера, по которому плавали льдины, вглубь берега, перейдя через какой-то увал, ощутили резкий - градусов в пять, если не больше - перепад температуры. Здесь же такое случается постоянно в зависимости от того, к какому из берегов - снежному или чистому - мы плывем, и от того, с какой стороны несет едва заметным ветром.
Я чувствую, что у меня под попой лопаются нитки в сиденье. Тритоновские сиденья удобны, но нитки там говенные. Как мы узнали спустя двое суток, нитки говенные не только там!!! Но об этом чуть позже. С легким треском что-то отрывается, и я жду, что вот-вот с одной стороны они порвутся полностью и сиденье оторвется от фальшборта, на котором висит, и я упаду попой на дно байдарки. Этого очень не хочется. Я ищу глазами стоянки. Когда сиденье никак себя не проявляет, я думаю, что хочется плыть дальше, но стоит с характерным звуком лопнуть еще одной нитке, и мне сразу же хочется пристать.
Выплываем в небольшое озеро; сразу же встречный ветер и волна. (А на реке тишина и полная неподвижность, только теплый и холодный воздух чувствуются лицом). Слева видим стоянку, затопленную половодьем - бревна, очевидно лежащие вокруг кострища, рогатины - все торчащее из воды. Озеро уходит вперед, но слева видна щель в деревьях, и мы плывем туда. Зря мы не посмотрели на карту перед отплытием, а сейчас она далеко.
Снова река; кое-где даже ощущается течение. Мы ищем место для стоянки. Вокруг уже стало темнеть - еще очень незаметно, еще только самое начало сумерек, светло будет еще несколько часов - но сам факт потемнеия уже заметен, особенно мне, плохо видящему в темноте. Пристаем к какому-то невзрачному месту на левом берегу.
пейзаж  -- пейзаж
Подойти бортом к берегу немыслимо, тыкаюсь в него носом, девушка вылезает, потом отплываю и пристаю кормой, чтобы выйти самому. Здесь хватит места для палатки, здесь же кострище (как оказалось позже, скорее всего, прошлогоднее).
пейзаж  -- пейзаж
Ставим палатку, на двух горелках готовим жратву. Возимся с костром - мы его хотим - но, видимо, кострище промерзшее, или вся найденная (мы не валим деревья) растопка сырая, но самостоятельно гореть все начинает только часа через полтора, когда никому это уже не нужно. Ложимся спать.

Препятствия


Препятствия - перекатики - начались во второй половине дня. Непосредственно перед первым из них, но еще вне видимости или слышимости его, мы остановились на перекус и закончили его пятьюдесятью граммами на нос, что, конечно, было очень неправильно.
Дальше была незначительные болтанки с незначительными же перерывами. Майские порожки: запах воды, желтые валы, никаких камней. Красиво. Всего препятствий было с десяток, чуть меньше, продолжительностью не больше минуты каждое. В одном или двух местах полуметровые валы одарили девушку новыми для нее ощущениями: порция воды в физиономию. Ей понравилось.
Заночевали возле завала. Перед завалом - крутой левый берег, наверху - скалы, мелкий ельник, полуметровые залежи снега. Я скакал по этим залежам в гидрокостюме, проваливался по колено и мерз. Очевидно, вода все-таки гораздо теплее снега.
На следующий день я чувствовал себя хреново, может быть в связи с переутомлением вчера, может быть в связи еще с чем-то. Не знаю. Из-за этого вышли мы поздно.
Дальше было еще несколько перекатов, ничем не примечательных, веселых и простых. Брызги, летящие в лицо, кажутся не холодными, а освежающими. Дальше будет порог "Тюфяк", названный так "видимо из-за плоского камня на входе". Где камень? Виден ли он в паводок? Какие ориентиры порога, в конце концов? Считать количество пройденных перекатов бессмысленно. Чем "длинная шивера" отличается от "цепочки перекатов", особенно, если лоция писалась для летней воды?..
Ориентиры "Тюфяка" - большой камень с плоским верхом у левого берега, на границе леса и воды. Сразу за ним левый поворот, и это уже порог. Держаться следует правого берега.
Мне что-то подсказало, что это именно "Тюфяк", но я не прислушался к голосу. Васька пошел первый, мы в паре десятков метров за ним. После поворота открылось короткое, но яростное скопление валов, падение видно на глаз.
Мы прошли через два центральных косых вала, высотой около метра, девушку ударило водой в лицо. Слева промелькнула большая гнусная бочка. Также слева и чуть спереди стал виден Васька в воде, держащий под мышкой свою лодку, несомую лагом. Порог сразу же кончился. Васька перевернул лодку обратно и залез в нее, после чего мы пристали к правому берегу.
Васька потерял кружку, лежавшую в лодке, и зажигалку, лежавшую в кармане. Также он потерял (мою) заглушку с переднего очка.
Мы поставили кипятиться воду. Васька занялся выжиманием одежды, а мы с девушкой пошли фотографировать порог, безрезультатно. Плохое место у левого берега: вода сваливается с какого-то уступа вертикально вниз, за ним - как раз упомянутая гнусная бочка большой площади. Не такая бочка, какие я видел раньше. В этом походе понял, что бочки не классифицируешь.
порог Тюфяк  -- порог Тюфяк
Вернувшись, продолжили движение. Два переката с валами около полуметра. Наконец увидили перекат со скальным левым берегом, сразу за которым обещан мост. Чалились к левому берегу прямо за перекатом. (Река здесь поворачивает направо, поэтому место чалки видно еще до его начала). По случаю половодья правее идет еще одна струя.
Осматривали порог с моста. В левом протоке мощнейшая бочка. Похожа на желтый клубок диаметром два-три метра, ворочающийся в гладко-черной стеклянной чаше. Дальше резкий поворот налево, с валами возле дальнего берега. Левый проток проще. Мы спустились под мост: прямо под ним в левом пролете косой, как бы закрученный вал от берега к центру реки. Мы решили почему-то, что по этому валу можно съехать к центру и вылететь на островок.
порог Мостовой  -- порог Мостовой
порог Мостовой  -- порог Мостовой
Я слышал, что спустя пару дней такое случилось с другой байдаркой (такой же модели, как моя), и на островке ее прижало к деревьям (вода идет сквозь деревья), разломало полностью и достать и спасти ее не удалось.
Какая-то группа собиралась здесь, наверное перебросились с Лоймолы. Мы решили обносить, обнесли вещи и Васькину лодку, потом хотели посмотреть как пройдет чужая группа. За подпорожным омутом стояла огромная группа детей на пснах. Они тоже пришли на мост посмотреть.
Чужая группа легко прошла порог - каякер правой протокой, кат-двушка левой протокой, через бочку, байда-двушка левой протокой, чуть левее бочки. Как они отгребали от прижима: первый номер греб одной лопастью, второй табанил. Я уговорил Ваську пройти так же, он не сильно сопротивлялся.
Я сел спереди, Васька сзади. Не следовало идти в порог, ничуть не сгребясь, в новой лодке: ведь я не сидел в своей лодке первым, Васька не сидел в моей лодке вторым. Сев и затянув юбки, я заметил, что забыл надеть перчатки, и это тоже оказывается очень плохо.
Перепад уровня под мостом резкий, даже верхушки бочки не видно. Не удалось обойти бочку слева, так как не прицелились, попали точно в центр. Все мгновенно. Желтая водяная стена выше головы, удар, вода в носу и в глазах. Холод не чувствался. Впереди прижим, я начал инстинктивно табанить правой лопастью, но сразу же вспомнил, что табанить - дело второго, а дело первого - грести, и начал грести левой, отмаргиваясь от воды.
Увидел, что удачно уходим от прижима. Прошли очень близко - на расстоянии меньше метра - от огромного камня, торчащего из воды вплотную к берегу, остались легкие валы и подпорожный плес. Почувствовал - мгновенное ощущение - что байдарка очень сильно наклонена на правый борт.
Руки мои окоянные, я знаю, что нужно делать - теоретически по крайней мере, но - я ухватился левой рукой за поднятый борт байдарки и мы перевернулись. Теперь уже невозможно узнать, каков мой вклад в оверкиль - сто процентов или десять.

Купание


Я увидел небо и верхушки деревьев на берегу через толщу воды, я не люблю когда вода попадает в глаза и всегда держу глаза закрытыми в душе, но оказывается "в боевых условиях" желания наощупь искать рукой полотенце не возникает. Спасжилет выплюнул меня на поверхность, я схватился рукой за лодку, не помню за какое место, но очень прочно. Весла у меня в руках не было.
порог Мостовой  -- порог Мостовой
Меня несколько раз накрывало с головой мелкими валами. Я обернулся и увидел Ваську, держащегося за лодку в паре метров от меня, мне запомнился его взгляд, он показался мне очень грустным, прошлый раз Васька килялся два часа назад, а гидрокостюма у него нет.
Я заметил весло с другой стороны от байдарки, я пытался цапнуть его рукой, выпрыгнув животом на днище, но мне не удалось. Начало стучать ногами по камням, они не глубже метра. Подумал, что вот-вот встану и по мелководью мы доведем байдарку до левого берега, он совсем близко. Но струя сильна и не встать. Нас вынесло в омут.
Васька: -Где весло? -Потерял. -Плыви за веслом! -Не поплыву. -Плыви за веслом! -Не поплыву. -А чем грести будешь?! -Веслом. Девушка - ничем.
Мне было грустно, что я упустил весло, но я не мог заставить себя отпустить байдарку. Мы медленно выплыли в центр подпорожного озерка. Перевернули лодку (ожидая, что сейчас залезем в нее и поплывем к берегу отчерпываться, как бывало при тренировочных килях) и увидели что она полностью залита водой. Я услышал свою мысль: "сейчас утонет, очень жаль". На месте синей деки увидел белые внутренности лодки и каркас и не понимаю.
Далеко в стороне гребущий к нам псн.
Лодка не утонула, хотя была заполнена водой на сто процентов. А раньше я не верил, что объема баллонов хватит на обеспечение плавучести.
Васька: -Ну что, поплыли к берегу.
Поплыли к берегу, держась за байдарку и гребя одной рукой, это очень медленно. Нас несло к торчащим из воды деревьям, не благодаря нашей гребле, а благодаря остаточному течению. Подплыли к деревьям, но до дна ногами не достать. Лодка прижала нас к ветвям с неожиданной мощью, лишь толстый спасжилет защитил ребра.
Я вспомнил, что деревья опаснее других препятствий. Лодка оказалась прижата течением к ветвям, мы пытались ее столкнуть, я находился у внешнего края и тянул, упершись ногами в деревья на уровне поверхности, Васька толкал с другой стороны, наконец удалось.
У меня онемели пальцы, хотя мы купались всего несколько минут. За исключением этого, я ни в какой момент не чувствовал холода. Первые секунды, до действия неопрена, действует адреналин. Но нельзя пренебрегать перчатками. Лодка выскользнула из рук, я греб к ней, но течение сносило меня быстрее чем я плыл.
Голос: -Давай вылезай.
Я попытался уцепиться за подплывший псн, но руки мало что могли. Меня вытащили за шиворот. Потом сразу же вылез и Васька.
Васька: -Мужики, извините за нескромный вопрос, у вас водки много?
Если бы псн не подошел, мы бы провели в воде еще минуту, так как нас несло к берегу. Но весла моего не было бы.
пейзаж  -- пейзаж
Уплыла спинка от сиденья - она отвалилась, когда расстегнулся фартук. Дека лопнула по шву на протяжении примерно полутора метров: от носа до первого очка и по краю очка на треть его длины. Несколько сильных дыр у самого носа. Насквозь продран баллон. Из металлических деталей поврежден носовой штевень: один стрингер изогнут (внутрь лодки), один сломан.
Причины повреждений неясны. Единственный имевший место удар был - о бочку. К деревьям нас прижимало средней частью лодки и кормой, но никак не носом, а все повреждения в носу. Непонятно...

Александр Серков (на главную)