2005 Карпаты, Сколевские Бескиды (3 пеших по 2-3 дня).


Маршрут: ж/д ст. Сколе - г. Зелемин - г. Лопата - ж/д ст. Сколе; ж/д ст. Тухля - г. Киндрат - г. Магура - р. Бессарабка - село Казаковка; ж/д ст. Славское - г. Высокий Верх - г. Гнилище - село Ялынковатое - ж/д ст. Славское (от 20 до 45км).
Время проведения: сентябрь 2005.


Рассказ о походах выходного дня по Карпатам с трехмесячным младенцем.
Километровка на весь район (703Kb, качество посредственное) (склеенные куски листов M34-107, 108, 119, 120)
Описание тех же событий женой
Еще одна вылазка с младенцем, к берегу Ладожского озера, в октябре, и общее подведение итогов

Эпиграф:
Настоящему младенцу надо только одного
Да и этого немного, да почти что ничего
Если ты чувак младенец - ты найдешь себе оттяг
Настоящему младенцу завсегда везде ништяк
(с) почти Ноль

О младенцах в лесу.


Приятно ходить в походы, т.е. гулять по малонаселенной местности, ночуя в палатке. У нас с женой есть опыт тур. походов вдвоем, впрочем не очень большой (два лыжных, три пеших, четыре водных, все походы естественно без спортивных категорий). Походы - это радость; дочь тоже радость; две радости не должны мешать друг другу а должны напротив дополнять, значит, нужно уметь ходить в походы с младенцем.
Младенцу (см. эпиграф), нужно почти что ничего, а именно:
а) сытость,
б) тепло,
в) чистота.
Еще нужны родительское присутствие и любовь, но это понятия другого плана и с ними у нас все в порядке, независимо от того, где мы находимся.
Что касается первых трех пунктов, то с ними дело обстоит следующим образом. Младенец на грудном вскармливании, поэтому сытость ему обеспечена благодаря просто наличию матери в походе. Тепло: днем обеспечивается его обычной одеждой (плюс к тому, в кенгурушке он получает тепло и от разгоряченного ходьбой родителя!), ночью младенец лежит в теплом спальнике между родителями. Чистота: младенца нужно ежедневно мыть, мы не рассматривали возможность мытья в походе и обходились влажными салфетками; в основном из-за этого мы ходили только в короткие походы, по два-три дня.
Комфорт младенцу не нужен, т.к. понятие комфорта субъективно и формируется на основании жизненного опыта, которого у младенца нет. Покой младенцу не нужен, поскольку он умеет спать в любых условиях.
Поскольку кенгурушка сильно стесняет движения, а младенцу хочется активно шевелиться, нужно делать недлинные переходы и длинные привалы (мы старались на 40-60 минут хода делать 20-30 минут отдыха, что и нам тоже приятно). На отдыхе младенца клали на обычный пенный коврик. Удобство же транспортировки полностью определяется качеством кенгурушки. Мы видели множество кенгурушек, удобной нам показалась только наша, хотя она - одна из самых дешевых, с лейблом "Саша collection", что символично (одноименность лейбла с нами). За счет жесткой спинки младенец прочно фиксируется в вертикальном положении, тесно прижатым к родителю (голова младенца на уровне груди, чем выше тем лучше). Голова младенца также фиксируется подголовником.

Итак, с учетом того что для питания младенца не требуется искуственных приспособлений, для обеспечения младенца с собой нами бралось следующее:
* Для тепла: кофточки-ползунки по кол-ву дней, теплый комбинезон, шерстяные носки и шапочка.
* Для чистоты: подгузники в нужном кол-ве, бумажные полотенца, влажные салфетки, ватные палочки, крем под подгузник и детское молочко.
Комплект одежды обычный городской, с поправкой на невозможность стирки, поэтому много кофточек-ползунков. Очевидно, что летом двух слоев одежды ребенку достаточно (впрочем, очевидно не всем: при каждой прогулке по городу нам встречаются доброхоты-дегенераты, кричащие "ваш младенец слишком легко одет"). В случае плохой погоды (ветер, дождь) можно куртку или штормовку застегнуть поверх кенгурушки (см. далее фото) и тем самым полностью оградить младенца от воздействий внешнего мира.
Наконец, упомяну, что мы никогда не даем младенцу соску-пустышку и никогда не пытаемся заставить его замолчать, "укачивая" его до потери сознания. В редких случаях плача без понятных причин младенец получает материнскую грудь и засыпает. То есть в целом ребенок весьма спокойный.

Поход первый: ж/д ст. Сколе - г. Зелемин - г. Лопата - ж/д ст. Сколе (~20км).



30 августа 2005 года. Электричка Львов-Мукачево из Львова в 7.08, прибывает в Сколе в 9.03, билет 5 гривен 11 копеек. Мы планируем подняться на гору Лопата, что в десяти километрах от Сколе. Согласно карте, имеют место быть три тропы: по гребню между Павловым ручьем и Чудиловым, вдоль Павлова ручья, и по гребню западнее ручья (начинается сразу от моста через Опир). На местности, имеется дорога, идущая сразу после моста через Опир влево и вверх - не вдоль Опира и не вдоль Павлова ручья, а между ними круто вгору. Эта дорога на карте не отмечена. Она довольно быстро выводит на гребень между Павловым и Чудиловым ручьями и далее ведет на Лопату как показано на карте. Тропа обильно маркирована, во всяком случае на второй половине подъема.
Мы же, руководствуясь лишь картой, после моста через Опир поворачиваем направо, чтобы пройти по гребню. Этот путь включает в себя резкий набор высоты на отрог с отметкой 824.4, ведущий к крайней горе хребта Зелемянки, и траверс хребта от крайней горы до Лопаты. Согласно некоторым описаниям, крайняя гора хребта называется Зелемин (1176.3), а расположенная на упомянутом траверсе крутая гора, более высокая чем Лопата, называется Кудрявец. Так вот, на местности тропы нет (есть только на участке от Кудрявца до Лопаты - менее 1км). Остальное - растительный покров "2А" категории трудности.

Итак, мост через Опир и сразу направо по мосту через Павлов ручей. Здесь же через ручей перекинуты трубы нефтепровода с предупреждающими надписями. Теперь налево, курс на крутобокий залесенный холм, поднимающийся непосредственно перед нами метров на триста вверх. По заброшенной лесной дороге поднимаемся метров на сто, после чего она ныряет в овраг и пропадает. Смело и безрассудно идем прямо вверх по постепенно исчезающей тропе. Все; в следующий раз тропа будет только на Кудрявце завтра в середине дня.
Здорово быть в лесу после годичного перерыва (вызванного, собственно, рождением ребенка). Тем более здорово быть в горах. Крутой склон без подлеска, редкие огромные деревья, идется легко. Спустя один переход от выхода из Сколе, т.е. примерно через сорок минут, мы на вершине холма. Первый привал; младенец валяется на коврике, машет руками-ногами. Убогое кострище, глухой кустарник вокруг. Однако, пройти по гребню нам не удается - слишком густой подлесок, не решаемся продираться через колючие ветки с младенцем на груди. Приходится спуститься метров на пятьдесят и пройти пару сотен метров вдоль склона, после чего вновь выходим на гребень, на котором вьется вполне заметная тропка.
Гребень состоит из резких взлетов и почти горизонтальных участков. Взлетов четверо, выполаживаний трое; спустя минут сорок проходим первый горизонтальный участок и выходим на небольшую поляну, за которой - второй взлет. Солнце, птицы, насекомые в траве, замечательный летний день, замечательное лесное место, долго отдыхаем и радуемся. После поляны тропка пропадает; снова поднимаемся круто вверх без тропы. На следующем горизонтальном участке тропы уже нет, только теряющийся след. Выходим на брошенную вырубку, расположенную на склоне по правую руку, но захватывающую и гребень. Пни, поваленные деревья, между ними сплошные заросли малины, кустов и мелких елочек. Движемся очень медленно; в густом бурьяне то и дело возникает примятый след, но далеко не всегда мы с младенцем можем пройти там, где прошел неизвестный предыдущий путник. Например, мы не будем прыгать по скользким стволам в полуметре над землей.
За вырубкой следующий крутой подъем - мрачный сырой ельник и опять заросли елочек мелких. К счастью, кроме обыкновенных зеленых елок здесь растут елки с зеленовато-голубым отливом, отличающиеся более длинными и мягкими иголками, что позволяет все-таки идти через них младенцем вперед - ведь полностью прикрыть его от иголок не удается. Он просыпается и плачет; приходится останавливаться на пятачке среди влажной растительности и огромных мрачных деревьев, переодевать и кормить. Наконец этот, уже третий взлет заканчивается, выходим на верхнее выполаживание, за которым, согласно карте, сама вершина. Приятное редколесье и даже полянки, хорошо читаемая тропа, вид на правую сторону - что еще нужно? Отдыхаем, уставшие и уверенные, что дальше пойдется лучше. (Постоянная уверенность "дальше будет лучше" спасает нас постоянно. Если бы с самого начала знать, какой труднопроходимый маршрут - никакой силы воли не хватило бы (а точнее, просто был бы повод сперва подумать, а потом идти). Впрочем, это применимо не только к данному маршруту, но и ко всей жизни в целом... Шутка.).
Как уже сказано, вид на правую сторону имеется, и там видны не то вырубки, не то стоячее мертволесье. Пришли мы сюда фактически без тропы, по неверному следу, едва ли тут часто ходят люди. В этом есть что-то приятное - в очевидной малодостижимости этого места снизу. (Другими словами: здоровый человек сюда не полезет). На принесенной воде готовим чай, ставим палатку, раскладываем в ней младенца, дремлем сами. Благодать!
После многочасового отдыха выходим около пяти. Дальше до самого вечера длятся слепые блуждания по непроходимым местностям, где и без младенца-то несладко. Тропка, представляющяя собой всего лишь примятую растительность, то и дело теряется. (Дорожки, нарисованной на карте, нет и в помине). В самом начале подъема едва заметный след уходит налево вдоль склона, и мы идем по нему, надеясь обойти расположенную перед нами вершину - нам все-таки нужна не она, а Лопата. Крутой склон густо зарос папоротниками в рост человека, но след тянется будто бы по древней дороге - горизонтальному уступу шириной метра три. Правда, уступ этот зарос почти так же, как и окружающий склон. Пролезаем под-над упавшим деревом (т.е. сквозь...), даже снимая рюкзаки. "Дорога" упирается в какой-то овраг и дальше не видна, с младенцем прямо не пройти, идем прямо вверх. Начиная с утра, каждый подъем - все хуже и хуже. Какая-то кочковатая мерзость под ногами, мокрые папоротники и малинник высотой по шею, и круто, круто! То там, то сям поваленные вдоль и поперек склона огромные стволы, являющиеся для нас совершенно непреодолимым препятствием. Двигаясь вдоль склона наверх и назад, выходим на след, идущий прямо вверх, идем по нему, но через несколько десятков метров и он теряется - как и все предыдущие сегодняшнии следы! Идем туда, где кажется светлее и положе, вдоль правого склона горы, опять среди папоротников, малины и поваленных гигантов. Не припоминаю, чтобы за свой походный опыт попадал в такие мерзкие места. Вечный сумрак, полная дикость местности и бессмысленность своего здесь нахождения. Неприятные ощущения усиливаются от наличия младенца, которому здесь тем более нечего делать. Счастье еще, что, укачиваемый неравномерными шагами, он постоянно спит.
Матерясь и признаваясь себе, что местность опять стала для нас непроходимой, поворачиваем назад и вновь выходим на след, ведущий снизу вверх, на который уже выходили и который теряется. Короткое совещание: пытаемся подняться здесь наверх, в надежде что след теряется но потом снова находится, или возвращаемся в Сколе по пути подъема (это мерзко и все равно в Сколе будем только завтра)? Снимая рюкзак, упускаю его из рук и едва догоняю несколькими метрами ниже. Решаем последний раз попробовать пройти наверх, и о радость! Спустя всего несколько минут выходим на плоскую залесенную вершину горы. Все наши блуждания последнего часа происходили метров на двадцать-пятьдесят ниже вершины.
На юго-восточной стороне горы поляна и вид вперед на гребень, впрочем, сориентироваться (т.е. соотнести видимые горы с картой) нам не удается. В лесу возле самой опушки кострище. Сильно уставшие и измотанные двумя часами хождения по труднопроходимым склонам (за это время продвинулись в нужном направлении примерно на километр), останавливаемся здесь на ночлег.
Ночью просыпаюсь от слабого голоса жены, полного тихим ужасом. Причина ясна: раздающийся очень-очень близко то ли рык, то ли визг, с каким-то даже похрюкиванием. Находясь между сном и явью, в кромешной темноте палатки, стоящей в густом ельнике в безлунную ночь... - и ничего ты не знаешь об окружающем мире, а слышишь только этот звук. Есть от чего впасть в панику. Не прекращаясь, этот хрюкающий крик длится около минуты, после чего резко стихает и ничего, кроме легкого гула деревьев под ветром, не слышно. Объяснить это иначе, чем кабаном, я не могу.
Утром - вперед по хребту, по цепочке безлесых полян, по неширокой тропке. Трава по колено, изредка лопухи, группы деревьев; тропка местами видна хорошо, местами превращается в одиночный след или вовсе теряется, правда, неоднократно встречаются кострища, правда, нет воды. Хребет в целом залесенный и виды открываются лишь иногда. Первая из промежуточных вершин между Зелеминым и Лопатой является и наиболее мерзкой: жесткая, как тростник, трава в рост человека, кустарник, и постоянно пропадающий след. Солнце, жарко, поверх крайних гор вид на долину - все теряется в слепящем мареве, далеко на западе возвышается безлесый конус горы Парашки. Прямо из-под ног уходит вниз крутой склон, кажущийся обрывом. Спуск с вершинки - то пригибаясь под нижними ветвями кривобоких деревьев, то перелезая через поваленные стволы; Карпатские тропки круты: неоднократно приходится держаться обеими руками за ветви - с младенцем на груди не хочется проявлять лихость.
Вторая из вершин между Зелеминым и Лопатой - гора Кудрявец, более высокая чем Лопата, с настоящим обрывом на северную сторону. Еще не доходя до вершинного взлета, идем по гребню - чистый уютный лес справа и обрыв слева, открыта широкая панорама, жаль что видна, в основном, только жаркая муть.
Финальный подъем объективно является наиболее сложным участком. Грязная и местами скользкая тропа поднимается вверх по петлючей естественной лестнице из слабо прикрытых грунтом камней, по сторонам - плотные заросли крапивы и кустов. В некоторых местах приходиться помогать друг другу. Неожиданно - куст дикой красной смородины: радость. Наконец, голая вершина с крестом.
Жарко и плохо видно, нет желания задерживаться. Впереди, менее чем в километре, видна лесистая Лопата; туда уходит тропа, но, многажды обманутые, мы уже не спешим ей радоваться. Тем не менее она больше не теряется; очевидно, на Кудрявец часто приходят именно с Лопаты,- оно и понятно, какой смысл идти сюда по хребту, если на нем нет дорожки? Подозреваю, уж с младенцем по этому маршруту мы прошли первыми.
На собственно верхнюю точку Лопаты мы не выходим - да и не ищем ее, потому что все что могли увидели с Кудрявца. Утром мы израсходовали наши запасы воды, и теперь торопимся вниз, к какому-нибудь ручью. Широкая обильно маркированная тропа, тем более вниз, а не вверх - идется очень легко и приятно. Совершенно горизонтальные участки чередуются с крутыми спусками. Спустя примерно двадцать минут от вершины дорожка проходит мимо источника: ручей вытекает из-под склона. Делаем большой привал - более часа сидим, пьем чай, младенец, разложенный на пенном коврике, старательно разминается. Несмотря на то, что на открытую местность пришлась лишь незначительная часть пути, и ребенка мы старательно прикрывали от солнца - все-таки щеки и лоб несколько обгорели.
От источника до Сколе - полтора часа пути, легкого и приятного, бывшего для нас отдыхом и компенсацией за заросли вчерашнего дня и сегодняшнего утра; буковое и еловое редколесье, сухие полянки, или наоборот - сплошной мелкий ельник или густые заболоченные заросли кустов и мелких дерев, среди которых дорожка тянется как коридор. Это местность, на которую можно смотреть и получать удовольствие, а нет нужды ее "преодолевать". Это - то, "зачем мы ходим в походы", во всяком случае - мы.
После очередной поляны тропка сменяется лесной дорогой. Вниз, вниз, вниз - быстро теряем набранную вчера мученьями высоту - и совершенно неожиданно выходим к нескольким домикам, стоящим у самого моста через Опир, где проходили вчера утром. Вечерняя электричка во Львов...

Да. Вернувшись домой, делаем первые выводы.
* В поезде по дороге "туда" младенец все время спал, по дороге "обратно" все время ныл и поэтому был затыкаем грудью. В дальнейшем, почти постоянно во время поездок в электричках его приходилось так затыкать.
* Во время ходьбы младенец спит, потому что все время укачивается.
* На привалах младенец обычно не спит, а напротив, демонстирует бодрость и веселость.
* Ночью младенец спит в спальнике между родителей, что даже удобнее чем в городе, поскольку площадь пола палатки больше чем площадь нашей кровати.
* При хождении по тропам и легкопроходимому лесу младенец не создает неудобств родителю. При хождении по труднопроходимой местности младенец создает неудобства: во-первых, родитель с младенцем в два раза толще просто родителя; во-вторых, тяжело гнуться; в-третьих, недопустимы рискованные ползанья по бревнам и т.п. Кроме того, не очень удобно подниматься круто вверх, т.к. поднятое колено упирается в младенца.
* Если двудневный поход прошел так хорошо, то можно попробовать сходить в трехдневный.

Поход второй: ж/д ст. Тухля - г. Киндрат - г. Магура - р. Бессарабка - село Казаковка (~45км).



7 сентября 2005. Электричка Львов-Мукачево прибывает в Тухлю в 9.25, билет 5 гривен 26 копеек. Мы планируем подняться на гору Киндрат (1155.9), после чего идти исключительно туда, куда можно пройти по дорожке... - чтобы не забредать в чащи, как на Зелемянке. Предпочитаемый маршрут все-таки - по гребню через Матачив (1217.2) и Грань (1168.0) до Магуры (1362.7), после чего вниз в долину ручья Соболицы и к узкоколейной ж/д, а далее по обстоятельствам...
На местности, не существует тропы с вершины Магуры в долину Соболицы (тропа отмечена на карте как идущая по гребню в сторону хребта Красношир). Напротив, на этом гребне имеется участок жутчайшего сухого бурелома протяженностью около 250 метров, на прохождение которого мы затратили больше часа. (На юго-западную сторону гребня бурелом продолжается насколько хватает глаз, а на северо-восточной стороне гребень имеет непроходимый обрыв, а возвращаться на Магуру было лень и не по-нашему). Поэтому, потратив слишком много времени на спуск с Магуры и спустившись в результате в долину речки Брязы (ниже по течению превращающейся в Бессарабку), мы спустились вдоль этой реки до деревни Казаковки.

Выходим из поезда - холодно, белая пелена облаков метрах в пятидесяти над головой, то есть гор не видно и вообще ничего не видно. Идем сперва около километра по шоссе, потом сворачиваем налево, под железную дорогу, в сторону деревни Либохоры. Вдоль дороги идут непрерывные деревенские участки, и неясно, где сворачивать - из-за отсутствия видимости нельзя даже понять, является тот или иной съезд с дороги путем на вершины или всего лишь подъездом к стоящему чуть в отдалении дому? Однако, пока доходим до церкви и рынка - естественного ориентира на этой дороге - в пелене появляются разрывы, и очень быстро небо очищается полностью. Возле церкви сворачиваем налево на проселок, идущий вдоль ручья. Нескончаемо долго тянутся домики, стога и заборы, наконец (через полтора часа пути от станции), дорога пересекает ручей и впереди остается лишь лес. Не очень старые, но явно не этого года лесовозные дороги, щит с номером лесоучастка; после такого, сравнительно долгого, перехода, устраиваем длительный привал, пьем чай, отдыхаем.
На многочисленных развилках новых и старых лесовозок выбираем дороги позаброшеннее - они красивее, как правило чище, по ним легче и приятнее идти, и при этом посторонних путников обычно меньше. Не зная, в какой момент дорога уйдет от ручья, набираем пятилитровую канистру, чтобы спокойнее чувствовать себя на хребте (по опыту прошлого похода, где не смогли пообедать на хребте, поскольку закончилась вода). Разумеется, после этого дорога начинает пересекать ручей с берега на берег многократно. Впрочем, вес рюкзаков исчезающе мал (без воды - примерно 9 и 6 кг).
Дорога идет по низу крутобокого ущелья, по левую руку склон покрыт бледным криволесьем, изредка видны серые бока выглядывающих из-под травы камней, по правую руку - сплошной черный ельник, густой и непроницаемый, как в сказке. Оборачиваясь, видно, что хоть и незаметно-незаметно, но мы уже немало поднялись. Наконец дорога берет резко вверх и оставляет ручей.
Время привала - а верх хребта уже, очевидно, недалеко. Справа теперь склон уходит вниз, ручья не видно и не слышно, да вот уже и его конец, вернее, начало; распадок здесь поворачивает направо (если смотреть против течения ручья) и сходит на нет; видна обширная вырубка или прогарь на противоположном склоне, тянущаяся почти до его верха.
После отдыха, проходим еще от силы пару сотен метров, и дорога совершенно пропадает: сплошные кусты и даже полноразмерные деревья между колеями. Несколько шагов - и под ногами бугры и кочки, и вокруг мелкий ельник и прочие непролазности: а ведь собирались "ходить только по дорожкам"! Эх... Идем наверх, раздвигая колючие елки, перешагивая через ямы и лежащие стволы. К счастью, весьма скоро снова появляется тропа и еще метров через сто выводит на травяную поляну, ограниченную со всех сторон редкими деревьями, причем сквозь деревья впереди видна другая долина и следующий хребет. Следующий хребет - как раз Зелемянка, где мы были неделю назад.
По гребню движемся направо, на восток. Впереди поднимается залесенная со всех сторон вершина Киндрата, она примерно на сто метров выше гребня там, где мы на него вышли. С южной сторой верх нашего гребня голый, с севера деревья растут до самого верха, так что тропа идет фактически по опушке; но тем не менее вид на север все равно есть. Тропа углубляется в лес, это финальный подъем; наконец выходим на полянки, и впереди уже - спуск. Откуда-то справа приходит лесная дорога, в паре десятков метров по ней крест из металлических прутьев - признак вершины горы или чья-то могила. Вернувшись к полянкам, останавливаемся возле группы елочек, откуда открывается вид на юго-восток на наш дальнейший маршрут. Уже третий час, устраиваем обед.
  -- вид на юго-восток с вершины Киндрата

  -- Саша и Яра
С обеда выходим поздно, ближе к пяти. Дорога, появившаяся на вершине, продолжается дальше в виде тропы. Сразу за Киндратом на хребте симпатичная лесистая вершинка, тропа обходит ее вдоль склона, и только в лесу заметно, что эта трапа - все-таки бывшая дорога. Влево вниз уходит крутой склон с редколесьем из огромных буков. Не устаю удивляться этому обычному для Карпат, но необычному для меня пейзажу: лес как лес.., но не на горизонтальной поверхности и не на холмах, а на очень крутом склоне (ни спускаться, ни подниматься по такому ((с ребенком)) не рискну), и склон этот уходит вниз насколько хватает глаз.
За вершинкой начинается продолжительная, около двух километров, полонинка - узкая и кое-где заросшая лопухами вместо травы. Эти лопушные участки из огромных мясистолистых растений вперемешку с крапивой, с грязью под ногами, заметно портят удовольствие от передвижения. Похоже, что эта полонина заброшена - здесь никого не пасут и не косят... Тем не менее виды налево и направо радуют. На север, за долиной речки Зелемянки, видет одноименный хребет, хорошо видня голая вершина Кудрявца. На юге виден хребет с горой Татаровкой. Солнечно, редкие облака, свежий, но не холодный ветер, и уже начинается то время дня, когда все уже сделано и наступает тягостная пустота, словом, хочется остановиться, но мы хотим пройти как можно дальше по хребту... Кроме того, у нас опять не так уж много воды - осталось всего на одну готовку - и мы пока не знаем, где пополним ее запасы. В наших планах - завтра к обеду спуститься с Магуры в долину речки Соболь, или, если станет лень или не будет дороги, придти к Соболю обойдя Магуру.
Полонинка заканчивается, начинается подъем по лесу - это вершина Матачив. Снова становится видно, что тропа - не тропа, а сильно заросшая дорога. Часто в грязи отпечатки копыт; отпечатки копыт были в большом количестве и на Зелемянке; учитывая слышанный там ночной звук - теперь нами повсюду предполагаются кабаны, без особой паранойи, к счастью. Длинный пологий подъем, дорога, похоже, минует вершину; резкий поворот направо и путь ведет вниз, высшая точка горы остается по левую руку, по-видимому на незначительном удалении. Спуск совсем небольшой - несколько десятков метров - дальше дорога идет по хребту. Отсюда до вершины Магуры шесть-семь километров, ее массивная зеленая туша хорошо видна сквозь-над деревьями впереди слева. Крупных подъемов и спусков на пути нет, но скоро вечер, решаем пройти сколько сможем до сумерек и заночевать. Грустно, что мало воды - очень хорошо было бы найти источник, но спускаться с хребта только ради ручья все-таки лень. Тем более что то и дело встречаются многообещающе мокрые места...
Лес - пустой, прозрачный, тихий, ни единого птичьего голоса или шума насекомых, только ветер совсем-совсем осенне шумит листвой. Неделю назад этого совсем не чувствовалось; сейчас же - хотя до настоящей осени даже в Карпатах еще не близко - какие-то соответствующие настроения уже разлиты в воздухе... Дорога сквозь буковое редколесье, то по самому хребтику - склоны вниз по обе стороны - то, обходя возвышенность, тянется вдоль склона. Иногда совсем небольшие полянки. Наконец, на одной из таких полян, останавливаемся. Пить воду сейчас или оставить на утро? - решаем оставить на утро, несмотря на жажду; кроме нее у нас есть целых две банки консервированных грейпфрутов... На западе внизу деревня, за нею и за соседним хребтом гора с отчетливо видными горнолыжными трассами и подъемником - Тросцян, и вообще, насколько хватает глаз, все горы и горы, одни за другими... В долинах уже накапливается сумеречная темнота и поползли белые ленты тумана. Осень! Класс!
Шум ветра, легкое ворчанье младенца в палатке... Что еще надо?

Утром - дальше вперед по гребню. Старая лесная дорога сменилась тропой - широкой и очевидной, к счастью. Периодически лопухи и крапива, малинники, поваленные поперек дороги стволы; небольшие подъемы и спуски, какие нет смысла сверять с картой. Слева и справа - крутые склоны уходят вниз; идешь, как по жердочке, без возможности спуститься куда-либо, но, поскольку идешь все-таки по лесу - нет ощущения неуюта, наоборот. То и дело встречаются места, где с удовольствием поставил бы палатку - имейся на хребте вода...
Нет твердой уверенности - идти ли нам через вершину Магуры или обойти (путем спуска вправо в долину Либохоры и из нее пройти в долину Соболя через перевал)? Утром допили остаток воды и к обеду нужно всяко дойти до ручья. Я агитирую за то, чтобы пройти через Магуру - она самая высокая здешняя гора и есть надежда, что с нее будет видно во все стороны.
Доходим до линии электропередач, пересекающей хребет прямо перед началом подъема на Магуру. Лэп производит впечатление своим масштабом (высоковольтностью, провода группами по четыре); жужжит метров на сто. Тут тропа как раз пропадает, и мы петляем через заросли лопухов.
Останавливаемся на привал, сидим на камне в естественном шатре, образованном нижними ветвями огромной ели. Идти ли вниз вдоль лэп и через перевал, или наверх, через вершину? Набор высоты около трехсот пятидесяти метров, расстояние до вершины около трех километров и потом еще как минимум столько же до ручья Соболицы, куда собираемся попасть. Очевидно, время, которое затратим на это, очень сильно зависит от дороги; если дорога хорошая - пройдем (с учетом привалов) часа за три; ну, а если плохая... Но мы твердо решили не сходить с дорог, т.е. идти всегда по хорошим. Наивные!..
Пока жена с ребенком отдыхают, брожу поперек склона - и вот и тропа наверх; раз так, пойдем по ней, через вершину. Первый подъем проходит по какой-то прямой вытянутой полянке, похожей на просеку. Обернувшись, можно видеть населенку внизу. Жарко.
 
После первого подъема снова длительный горизонтальный участок. Телефонный звонок жене от подруги: "Я слышала, вы с ребенком на прошлой неделе ходили в Карпаты?!!" - "Да. Извини - не могу разговаривать - собственно, мы опять... в Карпатах...".
Младенец хнычет - останавливаемся на привал перед финальным взлетом. Чистое редколесье из огромных деревьев, взбирающаяся на гору "в лоб" натоптанная тропа. Когда после привала кладем младенца обратно в кенгурушку, начинается плач без объяснения причин. В общем, это был единственный плач за поход, и продолжался он минут десять. Может быть, еловая иголка попала под одежду или комар укусил - неизвестно. Примечательно, что десятиминутный плач, не вызвавший бы никаких эмоций в городе, вызвал целую гамму чувств в походе.
Наверное, дело в том, что детский плач в городе - это нормально, а детский плач в лесу в горах - событие весьма экзотическое.
Младенец замолкает, стоит сделать первые шаги - покачивание корпуса ходока является укачиванием и действует усыпляюще; однако он не засыпает, и, стоит остановиться, плач начинается с новой силой. Мы же с женой люди ленивые и хилые, склонные к малоподвижному образу жизни, и в гору минуту идем - две отдыхаем. Но сейчас, стоит замереть - лес оглашается яростными воплями. "Не садись на пенек, не ешь пирожок",- матерюсь я и плетусь вверх без остановок. В результате мы достигаем верха подъема удивительно быстро, а утомленный собственным плачем младенец благополучно засыпает.
Здесь совсем небольшое выполаживание и еще один, по всей видимости окончательный подъем. Наконец гребень плавно начинает опускаться; на высшей точке - следы стоянок и живописно разбросанные замшелые каменные глыбы. Сквозь деревья вид на север. Делаем неплановый привал - в честь вершины - и теперь скорее вниз, к ручью, к обеду.
 
Младенец, словно и не он четверть часа назад кричал на весь лес, улыбается до ушей и даже - первый раз в жизни - заливисто смеется.
-Чему смеешься, дочь? Мы на вершине горы.
-Хе-хе!
Едва выходим с привала, становится ясно почему "хе-хе": гребень выводит на какую-то бледного вида поляну, за которой видна купа деревьев, явно более высоко расположенная, чем та где мы только что отдыхали. Значит, до вершины-то мы и не дошли пока. Настоящая вершина оказывается еще в паре сотен метров, в конце едва заметного подъема. Высшая точка крайне невзрачна - плоская, заросшая мутным лесом с проплешинами кустов и сухостоя, какой-то полиэтиленовый мусор. Унылого вида столбик с отметкой высоты строит в окружении кривоватых елок. Тропа кончается возле него.
 
Продолжая путь вперед по тому, что нам показалось дорожкой, выходим - в нескольких десятках метров от высшей точки - на обширную пустошь, то ли бывшую гарь, то ли болото. Тропы все-таки нет. За краями пустоши видны сухие верхушки мертвых елок, плавно уходящие куда-то вниз. Ну и куда идти?..
Минут пятнадцать мы ходим вокруг вершины в попытках найти дорожку - кроме той, по какой сюда пришли, но тщетно. Карта врет, будто с вершины тропа уходит в сторону хребта Красношир. Спуск в указанном направлении, правда, выглядит несколько лучше, чем в другие стороны: чистый буково-еловый лес без подлеска, и склон не слишком крут - вполне проходим даже с младенцем. Мы решаем спускаться по этому склону, в надежде что либо найдется дорожка, либо - хоть бы и без дорожки спустимся к ручью; с утра мы уже весьма проголодались, хотя сейчас всего около полудня и прошли мы не так уж много.
Конечно, мы вчера и сегодня утром постоянно говорили себе, что не будем сходить с тропы. Но один-то раз можно? Кроме того, сейчас вниз идти, а не вверх, как на Зелемянке, да и лес поприятнее. Думая так, мы спускаемся с вершины примерно на полтораста метров высоты и оказываемся на гребне, идущем в сторону Красношира.
Буково-еловое редколесье, выдержанное в бурых и бежевых тонах, сменяется здесь зарослями густо-зелеными: только елки; и под ногами, вместо старых листьев и хвои - густой мох, из-под которого торчат серые камни (в т.ч. подвижные, забавно). Новая атмосфера, которой я в Карпатах еще не ощущал. На северной стороне сквозь деревья видна долина Брязы, с лесовозной дорогой на противоположном склоне - иногда оттуда доносится гудение пил.
То и дело читается след - здесь явно кто-то шел - но следы мы видели и раньше и на Зелемянке и теперь не слишком обнадеживаемся по этому поводу. Шел человек, наверное, без младенца. Тем не менее знание, что здесь хоть кто-то когда-то кроме нас бывал, греет душу.
Тропы тем не менее нет, приходится много перебираться через поваленные деревья и обходить густые заросли. Северный склон хребта местами превращается в каменный обрыв, так что даже верхушки растущих под ним деревьев не мешают смотреть на долину.
Но вот ельник кончается, впереди виден просвет - и мы выходим в полную жопу. (То есть местность является таковой для путника с младенцем; неотягощенный пешеход преодолеет ее без особого труда). Впереди стоят голые серые мертвые стволы, и такие же стволы лежат на земле, причем даже не на земле, а как-то примерно в метре над землей. И все заросло травой и цеплючим кустарником. Вправо этот завал уходит вниз, похоже, до низа хребта; влево обрывоподобный склон, по которому мы не решаемся лезть вниз с младенцем.
Приходится идти вперед, не имея возможности перелезать через поваленные стволы или пролезать под ними, из-за младенца - обходим все препятствия, что затратно по времени и утомительно, но других вариантов нет. Как уже сказано выше - скорость передвижения составила 250 метров за час. Солнце, жарко... Словом, гадость жуткая. Хорошо еще, что от самой вершины младенец спит не просыпаясь.
В какой-то момент на склоне слева каменная осыпь - неожиданно видеть ее среди леса. Скакать по сыпухам с младенцем, тем не менее, желания нет.
Пока проходим через завал, впереди на гребне становится видна обширная луговина. (Вообще, весь этот гребень, отмеченный на карте как хребет Красношир, по сути просто юго-восточной отрог Магуры.). Луговина эта даже отмечена на карте. За завалом - неверный след идет по чему-то, сильно напоминающему просеку - быть может, много лет назад здесь и была тропа или даже лесная дорога на вершину Магуры, но сейчас ее не существует... Полянки становятся все крупнее, и вот мы выходим на опушку. В высокой траве отчетливая тропа, а вот и мусор, бутылки, полиэтиленовые пакеты и просто дерьмо...
Дорожка ведет вниз в долину Брязы, и мы следуем по ней. За сегодняшний день мы прошли так мало, что решаем уже не идти в долину Соболицы (из нее еще неизвестно сколько времени выбираться, если дороги там нет), а спуститься к Брязе и завтра вернуться вдоль нее в населенку (деревня Казаковка). Спуск очень крутой - даже идя по тропе, то и дело придерживаюсь руками за деревья. Вообще, весь северный склон гребня, по которому мы шли, удивил меня своей крутизной (т.е. именно непроходимостью); почему-то это слабо согласовалось со сложившимся представленим о Карпатах. (Хотя, в нашем случае, на проходимость сильнее влияет наличие младенца, чем объективная крутизна склона).
Пройдя крутую часть склона, на развилке тропок поворачиваем налево, в сторону Брязы. Дальше - пологий спуск по тропе, которая иногда превращается в старую лесную дорогу и наоборот (загадка). Вытекающий из склона ручеек, но мы не останавливаемся, желая дойти до речки. После этого идем по тропе еще больше часа, и когда подходим наконец к желанной речке, младенец просыпается и начинает плакать: после предыдущего привала прошло больше пяти часов, столько времени ему не жрать и находиться в кенгурушке неполезно. Гуляя вокруг вершины Магуры, а после пробираясь через завал, спускаясь по крутому склону и стремясь дойти именно до речки, мы совсем забыли о времени, а сладно спавший младенец нам не напоминал.
  -- младенец и его отец отдыхают после пятичасового перехода
Вдоль ручья - лесовозные дороги, этого или прошлого года, пыль, щепки и коряги. Ручей бежит по камням, чистая прозрачная вода. Перекусив, отдохнув и дав отдохнуть младенцу, идем вниз по течению. Дорога то и дело пересекает ручей. Левый берег - еловый лес, склон, где-то далеко заканчивающийся тем гребнем, по которому мы спускались с Магуры.
 
В каком-то месте останавливаемся и смотрим, задрав голову: между теснящимися на круче елками - зеленый мшистый ковер, тянущийся метров на пятьдесят вверх, со струйками стекающей воды. Склон представляет собой почти вертикальный обрыв, и страшно подумать, что было бы, выйдя мы с хребта к ручью в этом месте!
Менее чем через полкилометра после места, где вышли к ручью, проходим через лесозаготовительный лагерь. Клешнятые механизмы хрумкают и откидывают древесные стволы; визг, тарахтенье, запах смолы и солярки; горы веток под ногами, штабеля бревен по сторонам. Отсюда вниз уходит действующая лесовозная дорога, широкая и грязная. Людей тем не менее не видно. Минуем страшное место (лесобойню) побыстрее. Прямо через нее протекает широкий грязевой ручей цвета йада; впадает в Брязу и делает ее непрозрачной и непригодной для питья. Неожиданно: даже идя вдоль реки, у нас будут проблемы с водой.
Идти по лесовозке нет никакого удовольствия. Лужи, полужидкая грязь, глубину которой узнавать не хочется, деревья и кустарник вокруг покрыты серым налетом. Возле нее петляет речка - непрозрачная, пыльная, вся заваленная измочаленными стволами. Как сильно это контрастирует с кристально чистой водой и безмолвным лесом чуть выше по течению... За водой спускаемся к одному из притоков, через которые лесовозка проходит по кривому бревенчатому мосту. К удивлению, опоры моста сложены из правильных каменных блоков, уже заросших мхом. Видимо, когда-то давно здесь проходила узкоколейка.
(Узкоколейки - экологически чистый способ вывоза леса. Вообще, одной из целей нашего путешествия было посмотреть на узкоколейку в долине Соболя/Мизунки. Жаль, что сейчас посмотреть на нее не удалось; зато пришлось посмотреть на альтернативу узкоколейкам - лесовозную автодорогу в долине Брязы/Бессарабки. Это тягостное зрелище.)
Пройдя чуть больше одного перехода, останавливаемся в лесу в пятидесяти метрах от дороги. По дороге несколько раз за ночь проезжает тяжелая техника.

Следующий день почти полностью заняла "выброска". Та же грязная лесовозка; жужжащая лэп (та самая, которую пересекали сутки назад), чадящие грузовики, грязь под ногами. Долина, красивая сама по себе, со столь безобразной дорогой, засравшей все вокруг себя. Дорога, по всей видимости, проходит точно по трассе бывшей узкоколейки, поэтому подъемов-спусков на ней нет вовсе. Есть обширные грязевые пространства, особенно возле развилок, где подолгу прыгаем по краям колеи, стараясь не свалиться в жижу. Несколько раз проходим мимо домиков лесорубов или даже работающих лесорубных участков - скачущие по склонам мужики с бензопилами, постапокалептического вида ржавые тракторы и прочая пыточная техника.
Ниже по течению - полянки, пасущиеся коровы, щит "медведь - гордость Карпат", особенно циничный среди лесоразработок, наконец - луга и деревня Казаковка. Отсюда сравнительно короткий путь через низкий перевал в Сколе, но за время ходьбы по лесовозке походное настроение кончилось и мы уезжаем из Казаковки на автобусе. (Что неправильно, ибо до Сколе недолго, а в Сколе железная дорога; автобус же, тряский сам по себе, везет по тряской дороге до Болехова, где железная дорога есть, а поездов нет. Поэтому - от Болехова до Стрыя на такси и там электричка до Львова, так что в городе оказываемся только вечером. Младенец переносит эту дорогу гораздо лучше, чем его родители).

Выводы.
* Сходить с дорожек все-таки не стоит.
* Даже имея пятилитровую канистру для воды, нужно все-таки довольно часто спускаться с хребта к воде.
* Выброска на трех видах транспорта (автобус - такси - электричка) геморройна и подобного лучше избегать.
* На следующую ночь после возвращения из похода младенец сильно плакал, вероятно потому, что как раз в этом походе научился сосать кулаки и во время выброски постоянно попеременно "трогал бяку" и обсасывал кулаки, что и привело к значительному непорядку внутри младенца. Требуется уделять этому дополнительное внимание (что на вокзалах и в транспорте гораздо грязнее, чем в лесу и дома).

Поход третий: ж/д ст. Славское - г. Высокий Верх - г. Гнилище - село Ялынковатое - ж/д ст. Славское (~35-40 км).


15 сентября 2005. Электричка Львов-Мукачево прибывает в Славское в 9.42. От Славского мы планируем поднятся на гору Высокий Верх (1242.8) и оттуда пройти по безлесому гребню (полонине) до горы Черная Репа (1285.1). Наличие дорог позволило без труда пройти большую часть маршрута, и только Черную Репу пришлось пропустить из-за непогоды.
Электричка имеет вагоны первого, второго и третьего классов. Вагоны третьего класса - это обычная электричка, но чистая и ухоженная, места пронумерованы, но похоже на это никто не обращает внимания. Вагоны первого класса представляют собой вагоны-рестораны (но без обслуживания/ресторанного меню). Вагон-ресторан имеет смысл в поездах дальнего следования, когда в него можно зайти, поесть и уйти. Для постоянного нахождения вагон-ресторан не предназначен: нет багажных полок, неудобные сиденья с вертикальной спинкой, столик занимает все свободное пространство между сиденьями (т.е. не закинуть ногу на ногу и не расслабиться). Пахнет кухней и постоянно мимо ходят люди из других вагонов (по проходу, заставленному багажом сидящих здесь пассажиров). Все это вызывает дружное ворчание пассажиров и отмазки проводницы "я не виновата". Разумеется, билеты в первый класс стоят дороже чем в третий, при том что третий гораздо комфортнее.

Местность в районе Славского принципиально отличается от хребтов к востоку от Сколе и Тухли: горы с безлесыми верхушками, много населенки и, следовательно, дорожек. По сравнению с первыми двумя походами, которые прошли по совершенно диким лесам, здешние места производят впечатление парка.
От Славского идем по дороге на Ялынковатое - шоссе постоянно идет в черте населенного пункта. Далее по одной из дорожек сходим с шоссе (пришлось воспользоваться указаниями местных жителей) и выходим на невысокий гребень, разделяющий речки Славску и Рожанку. По верху гребня проходит газопровод; лужайки сменяются перелесками, переменная облачность, не жарко и не холодно, премилая погода. То и дело впереди над лесом мелькает высокая голая вершина Высокий Верх (на карте подписана - "Высоки"). Где-то там находится источник "Писана Крыница", где мы и собираемся набрать воды; поэтому пока идем налегке.
С газопровода сворачиваем там, где подсказывает интуиция, и очень вовремя: перед резким подъемом, за которым виден поворот просеки направо. Здесь в нужном направлении с просеки уходит слабо заметная тропка, лишь шагнув на нее, видно, что это полноценная заброшенная лесная дорога, столь любимый нами тип поверхности.
Зайдя в лес, слышим сдавленное рычание сзади, от которого в буквальном смысле кровь стынет в жилах. "Все, хана, сожрут". Рычание, однако, принадлежало всего лишь собаке какого-то грибника.
Дорога тянется вдоль склона, примерно через километр приводит нас на опушку; здесь - домики, принадлежащие, судя по всему, селу Нижняя Рожанка.
 
 
Уходящий вперед и вниз отрог, луг и деревья, стога, домики и заборы, все кажется игрушечным, просто идеальная местность! Широкая голая вершина Высокого Верха хорошо видна, идем направо и назад, в ее сторону. Подъем, в общем, довольно пологий, и - до самой полонины - дорога продолжает идти по постоянно сменяющим друг друга полянкам и рощам. Это настолько несравнимо с прошлыми двумя походами, что даже не верится. Тем более, что с каждой полянки хорошо видна - за хребтом по другую сторону Рожанки - вершина Магуры, где мы были неделю назад. (Еще дальше очень бледно видна Парашка. Зелемянка не видна).
Наконец, на одной из полянок, на очередной развилке мы идем направо там, где следовало бы идти прямо, и идем примерно полкилометра по новой или только что обновленной дороге, которая представляет собой примерно трехметровой ширины реку песка и грязи, к счастью, реку застывшую. Очевидно, трактор прошел здесь совсем недавно, следов обуви почти нет. Дорога выводит нас на полонину.
В общем, лесные дороги соответствуют изображенным на генштабовской километровке (M34-119) от 88 года.
  -- вид на север со склона Высокого Верха
Мы чуть поднимаемся, чтобы видеть поверх леса, и отдыхаем. Дошли мы сюда от станции за три перехода. На северо-западном склоне горы видны столбы канатной дороги, дом на склоне, там что-то пилят и тарахтят моторами. Хорошо видно Славское и почти весь наш путь от станции до сюда. Облачность из переменной превратилась в почти сплошную, и по всей вероятности будет дождь. Мы еще не решили, что будем делать в случае дождя - сидеть в палатке или идти, прикрыв младенца курткой? Видимо, это будет зависеть от силы дождя.
Где же источник? Судя по карте, он выше зоны леса, и мы идем по тропе, идущей вдоль склона, на расстоянии пятидесяти-ста метров от опушки. Пройдя с полкилометра, встречаем кострища и мусор - похоже, признак близости источника - но его самого не видим. Спускаемся к краю леса и идем вдоль него обратно - тогда видим. Собственно, источник даже прикрыт сверху группой деревьев, т.е. он скорее в лесу, чем на полонине - в нескольких метрах от опушки. Источник представляет собой струйку воды, вытекающую из склона. Может быть, сейчас он маловоден, но в таком виде он не производит впечатления, под Лопатой две недели назад мы видели не хуже. На полонине довольно сильный северо-западный ветер; мы обедаем, сидя под защитой деревьев. Младенец, как обычно проснувшийся, тоже покормлен и лежит на коврике, разглядывая окружающий мир.
  -- Саша и Яра
Набрав воды, поднимаемся наверх. Ветер в спину, с редкими разрывами облака, короткая жесткая трава под ногами. Полонина - это очень, очень хорошо. На вершине - конечная станция канатной дороги; какое-то строительство: большое недостроенное сооружение, грузовики, многочисленные рабочие. Обходим их стороной и, отойдя чуть, оглядываем открывшиеся перспективы. Далеко вперед уходит безлесый хребет, по самому гребню тянется дорога. Бессолнечно, только кое-где видны падающие между облаками снопы света, и мутно. На юго-западе неожиданно высокий контур - полонина Боржава цветом совершенно сливается с облаками, только тонкая золотистая линия будто висит в воздухе. Там мы тоже когда-то были, правда еще без младенца! Очень приятно видеть через многие километры дальние горы и знать, что там уже был.
 
 
Следующая наша цель - вершина Черной Репы, до которой отсюда 8-9км по почти гладкому хребту. Идем по дороге, ветер в спину, деревья не препятствуют созерцанию далей. Именно так и должно быть в походе. Строители остались за спиной, остальные люди - слева и справа в нескольких километрах, в долинах; здесь - никого нет, только мы с младенцем идем. Автору данного опуса этих обстоятельств достаточно для полного счастья.
Гребень в общем безлесый, но кое-где на нем есть отдельные рощи. Ветер довольно сильный, и, стоит остановиться, быстро продувает. Постепенно на западе серые облака собираются в мрачнейшего вида черно-синюю тучу, медленно ползущую в нашу сторону. Темнеет, хотя до вечера еще дастаточно далеко, и мы идем, поглядывая направо с беспокойством. Кажется, что ливень может налететь внезапно, а палатку можно поставить далеко не везде (неровности почвы совершенно не смущают нас, но что скажет младенец?).
  -- Саша и Яра
Туча, собравшаяся над долиной речки Славски, застилает все под собой дождем, становится видно совсем плохо, хотя прямо по гребню и налево, в верховьях Рожанки, есть даже пятна, освещенные солнцем. Порывы ветра иногда доносят капли, но дождь так и не начинается.
Когда мы добираемся до вершины Гнилище (ничего гнилого, во всяком случае вблизи вершины, не видно), начинает плакать младенец. Кормление не утешает его, и мы расцениваем это как намек на то, что пора останавливаться. Спустившись немного по восточному склону, чтобы гребень прикрывал от ветра, мы ставим палатку, найдя относительно ровное место.
Вечером младенец отчаянно кричит и не может успокоиться. Темно, свет налобного фонарика, тент палатки похлопывает под порывами ветра, и плачет младенец. Мы чувствуем себя нелепо и неловко. Младенец может точно так же кричать и в городе; но там младенцы кричат у всех, а в горах - только у нас, и от этого и неловкость. Наконец младенец засыпает, и мы, успокоившиеся, следом за ним.

 
Утром все такой же сильный ветер и белые клочья облаков несет прямо над головой, едва задевая верхушки деревьев. Прямо впереди, где хребет повышается и становится совсем голым, облака тащатся прямо по земле. К тому времени, как завтракаем и выходим, впереди по гребню совсем перестает быть что-либо видно.
  -- ветрозащищенное размещение младенца
Совсем сильный ветер. Несмотря на то, что младенец полностью помещается под штормовкой, нести его вперед, в тучу, где ничего не видно и так дует, не решаемся. Не будь младенца, мы конечно же попробовали бы пройти хребет до конца.
 
Совсем рядом с дороги, идущей по гребню, уходит дорога направо в Ялынковатое. Вообще, боковые дороги имеются здесь чуть ли не по каждому отрогу. Стоит спуститься всего лишь на сто метров, и ветер уже становится существенно тише, и облака летят не прямо над головой, а где-то почти высоко.
Дорога почти сразу же ныряет в лес. Здесь совершенно тихо и тепло; то и дело между облаками проглядывает солнце, так что и неясно, стоило ли уходить с гребня; лишь тогда, когда среди деревьев видны вершины гор, на которых сидят мутные тучи, видишь, что да, стоило... За один переход по пустому, чистому позднелетнему лесу спускаемся до приречного луга, на котором расположено село Ялынковатое.
 
 
Выходим на его центральную улицу, здесь грунтовую и пыльную. Отсюда - 12-14км по дороге до Славского. Сперва нескончаемо долго тянется Ялынковатое, плавно переходящее в Волосянку. Карпатские придорожные села, сколько я их видел, похожи друг на друга как две капли воды, и непонятно, зачем эти села имеют разные названия.
Далее долина резко сужается, превращается в ущелье с покрытыми лесом склонами, шоссе петляет возле реки. Проходим мимо нижней станции канатной дороги; здесь тоже большая стройка, новая большая турбаза или гостиница. Совсем скоро начинается Славское и, спустя всего три часа после того, как спустились с Гнилище в Ялынковатое, мы на станции, и сейчас середина дня. Если бы не плохая погода, у нас как раз хватило бы времени дойти до Черной Репы.

Выводы.
* Для двухдневного похода, Славское - Высокий Верх - Черная Репа - Славское является практически идеальным маршрутом.
* Если ходить по обжитым местам, т.е. там где есть дорожки, то поход с младенцем почти не отличается от похода без оного. (Но с младенцем приятнее!)

Александр Серков (на главную)