2006 Ленинградская область, к Ладоге (2 пеших по 3 дня).


Маршрут: ж/д ст. Лемболово - пос. Пески - пос. Денисово - пос. Семиречье - берег Ладоги - пос. Запорожское; ж/д ст. Громово - пос. Громово - пос. Портовое - берег Ладоги - пос. Яблоновка - ж/д ст. Суходолье (50-70км).
Время проведения: май 2006.


Два небольших пеших похода по Карельскому перешейку, с десятимесячным младенцем в заплечном рюкзаке.

Итак, пришла весна. Пора ехать в лес. Ребенок закаленный и тренированный, правда, ходить еще не умеет. Туристский опыт - пяток вершин 1200-1400м, плюс опыт походов в межсезонье (конец октября). Словом, не маленький.
У ребенка имеется собственный рюкзак - tatonka baby carrier. Этот рюкзак является воплощением мечты любого туриста, поскольку, применяя его, не турист носит рюкзак, а наоборот. Стоил он нам около 4 тысяч рублей (меньше 150 долларов). В эту сумму входит продаваемый отдельно прицепной навес от солнца и дождя. Рюкзак имеет металлическую раму с изменяемой геометрией, что позволяет ставить рюкзак с сидящим ребеном на землю и отходить по своим делам. Также имеется заплечный ранец емкостью в несколько литров и пристежной нижний отсек емкостью в пару десятков литров (мы его в этих походах не использовали).
Рюкзак был испытан в городе в многочисленных многочасовых прогулках. Недостатков не было выявлено. Мы стараемся, чтобы ребенок не сидел в рюкзаке более часа непрерывно (как и в случае с кенгурушкой), после чего мы даем ему основательно размяться (давая поползать, либо делая ему динамическую гимнастику). В нижеописанных походах, Александра несла рюкзак с Ярославой, на место нижнего отсека мы пристегивали пенный коврик, в сумме это весило 12-14 кг. У меня были все остальные вещи, что составляло примерно 18-20 кг.
Как водится, кострами не пользовались, только газом. Использованные подгузники складывали в мусорный мешок и выкинули в городе (Карельский перешеек и так слишком сильно засран, пожалейте его). На ребенка было взято следующее:
- Подгузники из расчета по 3 на день. Половину привезли.
- Несколько игрушек (погремушка и пирамидка). Использовались активно.
- Влажные салфетки, сухие салфетки, вата, расческа, простынка.
- Крем солнцезащитный, молочко очищающее, крем под подгузник.
- Псевдоаптечка: регидрон, смекта, крем от раздражений, гель зубной.
- Одежда: надето - боди, комбинезон, носки шерстяные, комбинезон верхний. Дополнительно взята кофта и запасной комплект из всего перечисленного.
- Ложечка и поильник (в котором делали кашу).
- Еда:
-- молоко для каши - 2 пакета по 500мл.
-- вода питьевая детская.
-- каша.
-- баночные овощи-фрукты 4-5 банок.
-- печенье детское (взрослым тоже можно есть).
Очевидно, что младенцу в лесу лучше, чем городе (лучше дела с экологией + море новых ярчайших впечатлений, уже поэтому ребенок, побывавший в походе, будет счастливее, здоровее и интеллектуально развитей, чем не побывавший). В современном обществе наблюдается дефицит трезвого мышления, и людям свойственно не думать, а следовать устоявшимся стереотипам. Как следствие, сейчас особенно распространены приемы воспитания, направленные на выращивание больных, несчастных и слабоумных детей (не потому ли, что родителям хочется, чтобы дети походили на них самих?). К годовалому возрасту определенные результаты уже налицо: соска во рту - остекленевший взгляд, перекутывание и закрытые форточки - подорванный иммунитет и т.п.
Постоянно на улицах встречаемся с негативной реакцией на наше поведение (ежедневно! "наденьте шапочку" или "бедный, куда тебя засунули?"). Наличие ребенка очень тренирует терпение, но все-таки есть какие-то границы.
  -- дочка в рюкзаке
  -- мама с дочкой в рюкзаке
  -- папа с дочкой в рюкзаке
  -- динамическая...
  -- ...гимнастика
 
 
 
  -- Александра и Ярослава

Поход первый (к Ладоге южнее речки Бурной).



Приезжаем в Лемболово около часа дня. Погода: яркое солнце, на открытых местах ощутимо греет, но сильный холодный ветер, так что в легкой одежде (только футболка) - холодно. Снега почти не видно, только в темных тенях отдельные небольшие пласты... Ярослава одета теплее чем мы, а нам остается согреваться ходьбой. Сперва идем по дороге справа от ж/д, вперед по ходу поезда, огибаем небольшое озеро, еще не совсем очистившееся ото льда. Дорога - обычная лесная грунтовка, по какой удивительно приятно идти. На первой же крупной развилке налево, на север; дорога ныряет чуть в низинку и сразу же на ней сплошное снежное пятно поперек дороги, протяженностью метров двадцать. Проходим, проваливаясь по щиколотку в снег и расположенную под ним воду... Пытаемся обойти слева, но там густые елочки, с ребенком за плечами неприятно... Останавливаемся возле дороги, отдыхаем. Расстилаем пену, выпускаем Ярку; она бодро ползает, норовя все потрогать и съесть. Даем ей ощупать всяческую лесную мелочь - листики, почки, еловые веточки... Несмотря на все наши усилия, минут через двадцать, когда собираемся выходить, рот ее полон этого лесного мусора, Ярка кривится но ничего не отдает. Восторг на ее лице при этом - неописуем.
Тем не менее холодно и мы надеваем рубашки. За первым же повотором опять снежное пятно, чуть длиннее; вообще же - лес чист там где редок и много солнца, где сосны и лиственные деревья, а под каждой елкой - сугроб. По мере продвижения елок все больше и больше, и уже через полкилометра во все стороны - снега без конца и края. Мы то идем по насту, то проваливаемся, внизу или снег до земли, или глубокие подснежные лужи; поэтому продвигаемся медленно и невесело. Глубина снега кое-где по колено. Кроме того, дорог в лесу в десятки раз больше чем изображено на карте-километровке, и идем мы наугад, к счастью, все десять или пятнадцать пройденных таким образом развилок оказались угаданными верно.
Ярка то спит, прижавшись щекой к спинке рюкзака, то глядит по сторонам, вертит головой, периодически что-то напевает. Я разглядываю весенний лес, думаю о том как мне хорошо здесь... Проходим под лэпиной, изображенной на карте - ура, мы движемся правильно - но потом снова развилки и снова угадывания. Долгое время на снегу перед нами была цепочка следов человека, прошедшего нам навстречу с велосипедом, потом следы пропадают, идем по целине, снег то глубже то мельче, но свободные проплешины встречаются редко. Что характерно, в стороне от дороги, в лесу снега меньше. Пройдя еще около часа, опять устраиваем привал; но место уже гораздо менее удачное, так что сидим недолго - минут пятнадцать, Ярославу стараемся удерживать на коврике, потому что вокруг слишком мокро.
Имеем цель перейти речку Кожицу возле неподписанной деревеньки, но не знаем, правильно ли идем, и ни в чем не уверены. Вообще, из-за снега, мы движемся медленно и сомневаемся даже в том, что сможем дойти до Ладоги.
Однако через пять минут после привала впереди резкое понижение и шум воды; речка. (После войны почти все финские топонимы на Карельском перешейке были заменены на русские. Странное название Кожица есть искаженное финское Коскитсан-йоки). Пять-восемь метров шириной, черная весенняя вода, деревянный мостик. Проходим через поселок - примерно двадцать домов дачного вида. Отсюда лесная дорога идет к шоссе; навстречу проезжает автомобиль, что обнадеживает, но увы, все полтора километра от поселка до шоссе дорога завалена снегом, идется медленно и тяжко, штаны давно уже мокрые по колено.
Шоссе (ведущее в Сосново) без покрытия, но широкое и сухое. Мы прошли всего три перехода, но уже вечереет; между тем мы не обедали, так что принимаем решение встать на ночлег. Поблизости шоссе пересекает ручей, правда, в ненужной нам стороне (т.е. в направлении Сосново), но мы все-таки идем туда; почти сразу за ручьем начинается поле, мы сворачиваем вдоль опушки и останавливаемся, отойдя от дороги, на холме возле ручья, подписанного на карте "речка Лосевка". Это настоящий ручей шириной два-три метра.
Снимаем рюкзаки, достаем Ярославу, расстилаем коврик, и пока ребенок под маминым присмотром ползает по нему и пытается есть лесной сор, я быстро ставлю палатку, после чего коврик вместе с ребенком и мамой перемещаются туда. Александра обустраивает палатку (упорядочивает вещи, состегивает спальники), я остаюсь снаружи - готовить. Ярослава ползает по палатке, норовя навести порядок по-своему, перекладывая вещи как ей кажется уместнее, и вообще вносит свой милый деструктивный вклад. Периодически выглядывает наружу, физиономия хитрая и довольная.
Суп и чай. Пока стою, ожидая закипания воды, по крутому склону метрах в двадцати от меня проносится заяц, ломая кусты. Нифига себе. Солнце садится.

Ночью было очень холодно (определенно ниже нуля), мы постоянно кутались в спарку с головой, стараясь следить за тем, чтобы через оставленные отверстия воздух для дыхания проникал, а холод - нет, что удается с переменным успехом. Ярослава спит между нами, периодически тоже недовольно просыпаясь. Под нами какой-то кочкарник, так что просыпаюсь не особенно отдохнувшим.
Позавтракав, выходим на шоссе и идем в сторону деревни Пески. Вокруг дороги темный лес, в канавах лежит снег, но на дороге чисто и идется легко. Пойдем на юг до развилки на Денисово (4км), оттуда в сторону Денисово до мостика через Вьюн (еще 5км). Дальше - либо по шоссе, либо через мостик и по лесной дороге через Пятиречье к берегу Ладоги (до которого от мостика 12-15км). Первые два этапа мы безусловно пройдем - по шоссе - а дальше неизвестно, если там будет такая же заснеженная дорога, как вчерашние, то вполне можем до вечера не дойти. А будучи с ребенком, геройствовать не хочется...
Однако все оказывается очень удачно.
Сперва легко-легко по шоссе. Озеро у деревни Пески все подо льдом; деревня - десяток домов вдоль дороги, затем - поля и залитые весенней водой болота-ручьи. Возле развилки на Денисово начинается и заканчивается асфальт, опять до широкой хорошей дороге; привал в сухом чистом сосняке. Следующий переход до мостика; лес по-прежнему сосновый, высокий и редкий, видно далеко и приятно; уже ближе к мостику, делянка лесорубов; еще ближе - хутор, один целый дом и какие-то заброшенные недостроенными сооружения. После чего съезд с дороги вправо, к Вьюну.
Здесь я был в одном из первых своих водных походов семь лет назад (как я стар). Тогда мостик был проезжим, сейчас он уцелел лишь наполовину, оставшаяся часть - три доски, переброшенные через речку, ощутимо раскачивающиеся под ногами. Сперва перехожу налегке, потом на руках переносим ребенка (за плечами - страшно). Здесь, на краю поля - обед. Пока я занимаюсь готовкой, Александра с Ярославой гуляет вдоль берега. Тепло, около +12, но иногда холодный ветер... Какова предстоящая дорога - заснеженная или чистая - нет возможности угадать.
Оказывается - чистая. Вообще, максимум снега было вчера до речки Кожицы, в темных ельниках, здесь же почти нет. Лесная дорога, по которой идем, пустая и тихая, в грязи нет отпечатков следов; вся атмосфера другая, чем возле железной дороги. Очевидно, здесь прохожих на порядок меньше.
Вдоль дороги через каждые двести-триста метров построены непонятные нам сооружения, представляющие собой бревенчатые вышки высотой метра два, с ведущей наверх лестницей и оградкой. Неясно. В общем, этот участок пути нам больше всего понравился за весь поход - по всей видимости, своей пустотой...
Через три-четыре километра дорога пересекает ручей, за которым начинаются поля, но не сплошные пустые пространства, где только ветер и солнце, а уютные, ограниченные перелесками и рощами, на гладких холмах, и редкие пятна нерастаявшего еще снега на опушках, и редкие сосняки, и Вьюн петляет в своем овраге,- эта картина необычайно тронула меня еще в 99-м году,- удивительно простой и милый пейзаж.
Делаем привал, когда проходим все эти поля, на краю глубокого оврага (около 30м), внизу которого течет Вьюн. Деревня Денисово расположена на левом берегу Вьюна, а мы на правом, но здесь тоже есть несколько отдельно стоящих домиков, и люди к ним приезжают со стороны Пятиречья по этой дороге, т.е. дорога опять превратилась почти в шоссе, и хоть ни одной машины не проехало, ощущения все-таки не те, что на лесной дороге. Зато теперь очевидно, что за один переход дойдем до Ладоги, ура! Правда, не знаем сколько сейчас времени, по ощущениям уже довольно поздно.
Ярослава ползает по полянке (т.е. ползает по коврику, постоянно уползает с него и возвращаема обратно), подбирается с какому-то растению с очень колючим стеблем. Привычный хватательный жест рукой, укол и резкое отдергивание; вторая очень осторожная попытка схватить, опять отдергивание; после - насупленные брови и напряженное внимание в адрес виновника.
Постоянна и сильна любовь к обгрызанию сосновых шишек, которые повсюду валяются в изобилии. Откусить их чешуйки довольно тяжело, но оказывается вполне возможно; не все шишки успевают быть вынутыми изо рта вовремя.
После привала быстро доходим до Пятиречья, пересекаем его (оно изображено на карте весьма правдоподобно и выйти из него по нужной дороге не составит труда) и идем по дороге в сторону берега Ладоги, то и дело мимо проезжают какие-то машины, приходит в голову грустная мысль - что если на берегу здесь какая-нибудь цивилизация типа дома отдыха, заборы и т.п.?.. Нас догоняет иномарка, водитель спрашивает: "парни, не знаете как проехать на дамбу?". Мы не знаем, но обращение "парни" веселит. Затрудняюсь представить себе, какие загадочные отношения должны быть между двумя парнями, чтобы они отправились вдвоем в лес с десятимесячным ребенком...
(Лирическое отступление. Как мы узнали позднее, под "дамбой" подразумевался финский мол в бухте Дальней, в двух-трех километрах к востоку от той точки, где мы находились. Мол представляет собой уникальное по нашим меркам сооружение и всяко должен быть осмотрен любым ценителем этого края.).
Дорога упирается в какой-то хутор, перед которым к деревьям прибиты многочисленные "кирпичи", это отбивает желание идти через него; обходим слева, хотя за деревьями уже мелькает Ладога - белоснежнейшее поле сплошного льда. Дорога прекращается, упираясь в ручей; переходим его по мокрым бревнам со всей осторожностью, опираясь на шест, благополучно! Неоднократно продираясь через подлесок, постоянно следим за тем, чтобы ветки не царапали ребенка, но все-таки полностью уберечь не удается; однако ребенок сам понимает что к чему и вот мы уже замечаем, что, едва заслышав шуршание веток по одежде, Ярка сразу же закрывает глаза.
Мы выходим на берег и скидываем рюкзаки, берем Ярославу на руки, созерцаем Ладогу довольно уныло. (Мы находимся в двух километрах к югу от мыса Резной). Вдоль берега несколько сотен метров тростника выше роста, под которыми - не вода и не твердь, а так... Далеко-далеко за ними видны сплошные ледовые поля, и с границы между тростником и льдом слышны разговоры рыбаков. Ни тебе красивой стоянки на берегу, ни даже доступа к воде, что уже совсем не смешно.
Между тем уже довольно поздно, пора ужинать и спать; решаем пройти чуть вдоль берега в поисках воды. Ярослава, выпущенная на коврик, категорически отказывается полезать обратно в рюкзак - очевидно, тоже устала - поэтому дальше идем по вновь возникшей прибрежной дороге, и я несу ее на руках, что неудобно. Очень-очень часто, почти в пределах видимости друг друга, стоят автомобили рыбаков; людей по большей части не видно, но слышны их перепалки у внешней границы тростников. Нам все-таки не хочется вставать прямо возле посторонних, тем более что отдельные рыбаки, уже напившись, валяются прямо на дороге - поэтому настойчиво идем вперед (внезапно, навстречу проносится всадник, сопровождаемый страшной черной собакой. Дважды нифига себе!)
Дойдя до мыса, видим все то же - автомобиль, а то и несколько, на каждой стоянке. Совсем уже отчаявшись, устав и все трое немного перенервничав (все-таки немного неловко себя чувствуешь с плачущим ребенком посреди леса), замечаем еще один отвилок, уходящий в сплошные заросли мелкого сосняка (где тысячи сосенок двух- и трехметровой высоты стоят на расстоянии полуметра друг от друга, образуя буро-непрозрачный, непроходимый, сухо-шелестящий клубок). Отвилок, пропетляв через чащку (уменьш. от "чаща"), выводит на восточный берег мыса.
И здесь мы видим естественный песчаный мол длиной метров сто, поросший редкими соснами, выдающийся через тростники в открытое море, в котором сверкают глыбы льда. И на гладкой как зеркало воде между берегом и льдом плывут четыре лебедя, картинно медлительно и грациозно, шеи изогнуты буквой "S". И я отчетливо понимаю, что лебедь - это не то же самое что гусь, как я раньше считал.
Это место - единственная незанятая стоянка на мысу, кажется нам такой удивительной красоты, и даже с подходом к воде. Это подарок нам за то что мы пришли сюда. Это оправдывает все невзгоды которые могли бы быть (и которые частично будут) во время этого нашего путешествия. Для того чтобы такое увидеть и почувствовать, нужно именно придти самому. Я не утверждаю, что для приехавших на машине этого места не существует (увы, он все-таки сильно засрано продуктами цивилизации). Просто для них это место совсем другое. Ну, это все банальности, я надеюсь.
Дальше опять палатка, Александра и Ярослава веселят друг друга внутри, я готовлю снаружи. За прозрачной полоской деревьев на оконечности мыса оранжевое солнце касается горизонта, который вперемешку из бескрайней воды и ледяных полей. Дно у берега такое пологое, что можно пройти метров десять, и будет все еще по щиколотку. На какой-то мели в полусотне метров от берега расколотые ледяные глыбы.
В далеких тростниках ругаются рыбаки. Ярослава дудит в банку из-под печенья. Кроме рыбаков, в тростниках то и дело что-то гудит тихо-тихо, в такой же тональности. Наверное это множество младенцев дудят в свои банки.

Заключительный день. Вдоль берега на запад, чтобы выйти в поселок Запорожское. Вдоль берега идет лесная дорога, но мы выходим на пляж; здесь уже нет тростников. Опять совершенно сюрреалистическое зрелище. Море, как я уже сказал, совершенно гладкое, почти весь Тайпаловский залив покрыт льдом, но встречаются и пятна открытой воды. Берег здесь - крайне пологий, почти совершенно горизонтальный песчаный пляж шириной метров пятьдесят. Вдоль берега полоска открытой воды - такая, что глубина на ней измеряется сантиметрами. Светит яркое солнце, и вода - парит. Сплошными клубами пар поднимается от этих мелких луж, и легкий, почти неощутимый ветер несет его поперек пляжа.
И ты идешь, с любимой женой и дочкой, по берегу ледового моря через сплошные клубы пара. Да можно жизнь прожить и такого даже во сне не увидеть!
И всего-то тридцать километров пешком от железной дороги. Если идти прямо, то еще меньше. Но, всегда есть шанс пойти не тем путем и этого берега не найти,.. как сказано несколькими абзацами выше.
Уходим с пляжа и сразу попадаем на асфальтовую дорожку, ведущую почти строго на север через "лесоохотн. хоз." в поселок Запорожское. Собственно поход окончен, впереди только "выброска", относительно которой у нас не было никаких предположений. Именно из-за того, что предположений не было, мы вместо поиска транспортного средства, меланхолично пошли по дороге в сторону Сосново, и даже две трети успели пройти, прежде чем кто-то сердобольный нас не подобрал. Эти десять с лишним километров по жаре вдоль пыльного оживленного шоссе были совершенно лишними и ничего не оставили нам, кроме недоумения и усталой печали от собственной тупости.

Поход второй (к Ладоге севернее речки Бурной).



Выходим на станции Громово. Справа от железной дороги идет шоссе, асфальтированное и довольно тихое. Пройдя по нему с полкилометра вперед по ходу поезда, сворачиваем вправо по противопожарной канаве, и, едва отойдя, останавливаемся на привал: поезд сюда идет два часа, когда проезжали Сосново Ярослава даже пыталась плакать, так что во избежание дальнейших возмущений с ее стороны - следует подольше отдохнуть и размяться.
Лес - высокий чистый сосняк, снега нигде нет. Идем на восток, чтобы выйти на шоссе, по которому пойти в сторону поселка Громово (километров семь-восемь от одноименной станции). Параллельно шоссе на некотором расстоянии проходит линия электропередач, мы идем вдоль нее по тропе. В какой-то момент встречаются крутобокие песчаные холмы, очевидно насыпные, неясного нам смысла, возможно оставшиеся с войны. Периодически встречаются съезды с шоссе, упирающиеся в безобразные свалки. Ну отчего, отчего люди такие свиньи? А? Ответьте мне.
Когда тропа возле лэпины заканчивается, идем вдоль шоссе, что не слишком приятно, хотя машины здесь проезжают всего раз в две-три минуты. Переходим шоссе и делаем привал в лесу в паре сотен метров от дороги. Обычное положение Ярославы - сидя на коврике, подбирать все, до чего можно дотянуться, и раскидывать вокруг себя, так что коврик очень быстро оказывается чуть не сплошь засыпан листьями и веточками...
В лесу здесь приметный элемент ландшафта - крутой обрыв высотой метров двенадцать-пятнадцать, выше и ниже которого местность ровная, причем и вверху и внизу - сравнительно сухой и прозрачный лес.
Вскоре начинаются поля, визуально гораздо большего размера, чем нарисовано на карте. Поля, невысокие холмы и рощи почти так же хороши, как в районе Денисово. Переменная облачность, но солнца много, так что прикрепляем к детскому рюкзаку навес и вообще стараемся где можно идти в тени. Населенный пункт Новинка представлен парой домов. За рощей начинаются дома поселка Громово; в какой-то момент из-за деревьев выходит и недобро смотрит на нас одинокий ротвейлер... Достаточно неприятно. Антураж поселка типичный - косые деревянные домики, мясистые пыльные лопухи вдоль дороги, металлолом и мусор; сразу же меняется все мировосприятие: раньше "солнышко светит, ветерок обдувает мне плечи", здесь "солнце жжет, ветер приносит пыль, ест глаза".
Поселок тянется и тянется, плохо соответствуя карте, после ручья затяжной подъем и все продолжающиеся строения, канализационная вонь со стороны группы строений, которая то ли "пионерлаг.", то ли "МТФ", то ли военная часть, и завершение логического ряда - вплотную примыкающий к шоссе пустырь размером примерно 100 на 300 метров, залитый просто дерьмом. Где-то в его глубине ворочается несчастный тракторист со своей машиной. То там, то сям жижа вытекает на шоссе. Не в силах переносить этой картины и аромата, Александра бросается в лес по первой же тропке, уходящей в сторону Суходольского.
В сотне метров от шоссе имеет место обрыв впечатляющей высоты (25-30м) и крутизны (не будь тропы, мы с ребенком спускаться бы не рисковали). Здесь был берег Суходольского до начала "Вуоксинской эпопеи" (случившихся в 19 веке неоднократных рукотворных изменений гидрографической сети). Ниже обрыва терраса, заросшая соснами, а ближе к воде - какими-то бледными лиственными деревьями. Берег не самый приятный - мокрый труднопроходимый лес, тростники. Тем не менее мы уже долго идем и приходится сделать привал здесь. Чуть отдохнув, движемся вдоль берега; очень скоро начинается сухой сосняк, чистый берег, лесная дорога; дойдя до мыса Острый, останавливаемся на обед.
Северный берег Суходольского между Громово и Портовым полон идиллических стоянок - сухих, просторных, солнечных и продуваемых ветром. Здесь конечно много отдыхающих, но мы решаем не жадничать - пусть наслаждаются, раз уж тут так хорошо. Антропогенный мусор на земле (окурки, обертки и т.п.) бледен и слабо заметен, но ползающий ребенок вынуждает вглядываться. То что при беглом взгляде кажется шишкой - это потрескавшаяся крышка от бутылки, листок - это размокшая бумага, веточка - проволочка, кусочек коры - осколок темного стекла. Стоянка кажется чистой, а вот попробуйте лечь на живот и поразглядывать все подробно... И дело не в том что это неэстетично выглядит или неэкологично - напротив, незаметно и экологически безопасно - просто не хочется чтобы ребенок все это обсасывал. Поэтому следим за Яркой чуть более нервно: "господи, ну что она опять ест?"...
После обеда продолжаем путь вдоль берега; он повышается, обрыв постепенно подходит вплотную к воде. Весь лес исчерчен окопами и землянками, кое-где свисает вросшая в деревья колючая проволока: несчастные финны пытались защититься от зимней войны. За следующим мысом дорога уходит от берега, и мы, невовремя с нее свернув, какое-то время петляем по изрезанному оврагами лесу, прежде чем снова выйти к озеру. Мы планировали пройти сегодня за Портовое, но уже довольно поздно, а постоянно попадающиеся стоянки так близки к идеальным, что решаем ставить лагерь здесь.
Вечером разжигаем костерок (очень осторожно, т.к. лес совсем сухой), жарим колбасу и смотрим на солнце, опускающееся в воду. Ярослава засыпает у Александры на руках.

Утром, вылезя из палатки, встречаю в траве змею длиной около полуметра. Змеи у нас бывают только ужи и гадюки, причем и последние взрослому человеку не опасны; однако ловить и нести показывать Александре не стал (потому что все равно не поймал бы).
Лесная дорога, по которой продолжаем путь, сперва вдоль берега, затем выводит нас в Портовое, где мы кое-как находим шоссе (асфальта здесь уже нет) и продолжаем путь по нему. Жарко, солнечно, хочется пройти поля побыстрее. Когда дорога ныряет в лес, делаем первый небольшой привал; здесь холодные влажные ельники. Дорога, по которой мы идем - хорошая грунтовка, и за тот час что мы по ней шли, встретилось всего три машины. Места здесь глухие, возможно, самые глухие на Карельском перешейке: это мыс, лесной угол, образованный озером Суходольским и берегом Ладоги, здесь нет и не может быть сквозных дорог, и населенных пунктов тоже почти нет. От этого какая-то странная атмосфера.
Вот дорога снова выводит из леса на небольшие поля, слева заболоченное озеро, на котором кричат птицы; кое-где очевидно саженые группы деревьев возле дороги, останки фундаментов - некоторые кажутся свежими, некоторые совсем рассыпались. Казалось бы, здесь прекрасные места для жизни. И когда-то здесь жили - финны, наверное, а мы как пришли, так все поломали...
На первой же развилке мы поворачиваем на север, чтобы не заходить в самый дальний угол этого района, к речке Бурной - оттуда слишком долго возвращаться. Переходим речку Федоровку. Дорога становится совсем узкой, возле ельников начинают попадаться снежные пласты; лес совсем дикий и мрачный, иногда попадаются ветровалы, совершенно неописуемо жуткие: вывороченные огромные ели, черная глухая вода под ними, мох свисает с вздернутых корней, и лежат сплошь десятками, а местами и сотнями, и непролазный лабиринт серых мертвых ветвей, так что самое гадкое из пройденных нами мест - завал после Магуры в прошлогоднем карпатском походе - кажется дружелюбным по сравнению с этим. И след в грязи - ооочень крупная собака или медведь (хотя есть сильные сомнения в существовании здесь медведей).
Весь этот и следующий переход нас не оставляет некое мистическое ощущение, слишком слабое, чтобы конкретно его описать, но достаточно сильное, чтобы не объяснить его рационально. За мостом через речку Тихую останавливаемся и делаем чай; пока гуляем задумчиво по поляне, встречаем и здесь пустые фундаменты домов, и становится совсем странно, и ручей шумит не так, и под деревьями на краю поляны непроглядный мрак. Бывают места, у которых есть свое собственное настроение. Совершенно не знаю существует ли этому логическое объяснение, но не однажды такое встречалось.
Дальше мы идем по дороге на восток, к берегу Ладоги. То и дело небольшие вырубки, в основном старые, и ветровалы; совсем пустой и дикий лес. Тихо-тихо.
Через полчаса выходим на крупную дорогу, идущую в направлении север-юг. Вдоль нее сложены исполинскими штабелями - сотни метров длиной, метров пять высотой - бревна, ожидающие лесовозов. В их тени полуметровые сугробы. Одинокий рабочий жжет ветки. Пройдя около километра на север, сворачиваем по отвилку на восток, чтобы выйти к Ладоге; через полкилометра приходим в болото, но пытаемся идти вперед до тех пор, пока не видим впереди знакомый хаос поваленных деревьев. Ума хватает отойти немного назад, но все же сходим с тропы и идем по глухому заболоченному лесу. То и дело в паре сотен метров мелькает пустошь - наверное там уже берег - но болота и бурелом не дают пройти к нему. В изобилии следы присутствия лосей. Идем, отчаянно петляя, обходя поваленные стволы и перепрыгивая через канавы, отодвигая руками ветки - зачем судьба почти в каждом походе приводит нас в такие места? Когда через полчаса выходим на берег, Александра говорит: "А мне даже понравилось. Без подобного участка поход был бы неполным...".
Когда до берега остается метров десять, я смотрю на него сквозь полосу деревьев и кустов и не могу понять, что я вижу. Опять полный сюрреализм. Здесь Ладога свободна ото льда, и в неподвижной воде отражается небо бледно-голубого и стального цвета. На расстоянии десять-двадцать метров от берега в воде тянется непрерывная волнистая полоса снежных сугробов; ширина полосы метров десять, форма - почти правильная синусоида высотой два-три метра в максимумах и около полуметра в минимумах. Как подобное могло образоваться, нам в голову не приходит. Сам берег - пляж шириной метров пятнадцать, сложеный из серых довольно крупных камней - вспоминается уральский курумник... Лес глухой, с густым подлеском, заболоченый, дороги или тропы вдоль берега нет. Некогда существовавший и отмеченный на карте путь зарос мелкими деревцами и идти по нему даже сложнее, чем по девственному лесу.
В сотне метров от нас, встревоженная нашим появлением, неторопливо но проворно пробегает и скрывается в лесу лисица, наверное вышедшая выпить воды или просто полюбоваться пейзажем.
Чуть позже видим черного зверька, бегущего по сугробам; заметив, что мы на него смотрим, он замирает и ответно разглядывает нас; после чего прыгает в воду и резво плывет к каким-то дальним льдинам; с его идентификацией у нас сложности, возможно это ондатра.
Обедаем, хотя судя по всему уже давно время ужинать. Часов у нас нет и время мы определяем по положению солнца. Компаса тоже нет и стороны света мы определяем по карте и ориентирам. Использовать карту и вместо компаса, и вместо часов - это замечательно, но вычисления оказываются не слишком точны.
Во время обеда Ярослава, как всегда, ползает по коврику, расстеленному прямо на камнях, ощупывает их с недоумением - в лесу явно интереснее! Когда кормим Ярку, кашки стараемся разводить специально взятой детской водой, но несколько раз, забывшись, использует ту же воду что пьем мы - кипяченую, но никак не фильтрованную из озер, в т.ч. Ладоги - никаких последствий это не имеет.
После идем по пляжу на север. Пока прыгаем по крупным камням, идется быстро, но вскоре начинается более мелкая галька, так что скорость снижается, камни стучат под ногами. Наконец впереди речка Семужья; переходить вброд - мочить штаны - неохота, и мы углубляемся в лес. В паре сотен метров от берега идет дорога, с которой мы сошли ранее. Движемся по ней на север; она идет по самому краю уступа - слева ровный лес, вправо обрыв метров десять высотой. Через два километра дорога плавно начинает поворачивать налево, прочь от берега. Мы планировали уйти по ней сегодня как можно дальше, чтобы завтра без особого напряжения вернуться к железной дороге, но, вдруг увидя отворот, заведомо выводящий на берег, решаем переночевать возле воды.
Лес вдоль берега по-прежнему скверный, но находим одинокое кострище, по всей видимости приуроченное к стоянке рыбаков. Тесно, темно и намусорено, но нет уверенности, что пойдя дальше мы бы нашли лучшее место. Залив Черемухинский, на берегу которого мы сейчас находимся, забит льдом, между льдом и берегом узкая полоска воды, недвижимой и мутной, так что найти чистую воду тоже непросто.
Над льдом и над открытой водой за ним играет восходящий воздух, и на фоне дальнего мыса возникают миражи: на фоне воды какие-то объекты, не являющиеся отраженной или смещенной картинкой берега, например, вытянутый камышевый островок бежевого цвета посреди залива, и не видно ничего подобного цвета или формы, что могло бы, исказившись, дать такую картинку.
Ярослава в палатке уже чувствует себя как дома и даже лучше - полной хозяйкой: вытаскивает вещи из карманов, перекладывает все старательно разложенное и т.п. Никакого неудобства или стесненности она не обнаруживает ни в палатке, ни на коврике во время привалов. Вечер, спать.

Утром большая часть неба в облаках, так что не пришлось полюбоваться встающим из-за моря солнцем. Пройти предстоит довольно много - столько же, сколько за два предыдущих дня; решаем выходить к станции Суходолье. Первый переход - по дороге до озера Гусиное, где от основного пути ответвляется лесная дорога к озеру Нарядному. Еще несколько раз штабеля бревен. Идется весело и легко, даже получилось попеть песни; за все время что шли по дороге, мимо проехала одна или две машины. В районе озера Гусиного каменная полоса противотанковой защиты, впечатляющее своим масштабом сооружение, ставшее теперь причудливым элементом ландшафта; подобные же встречались нам и в районе Орехово. Наверное, через год, когда Ярка подрастет, будет интересно играть в прятки среди этих камней.
Следующий переход - до западной оконечности озера Нарядного по тихой лесной дороге. Лес безлюдный и спокойный, в основном сосновый и сухой, лишь изредка влажные низины. Делаем привал на берегу Нарядного, но место сильно пропахло бензином. Здесь мы сворачиваем с отмеченной на карте дороги и идем на запад, в сторону деревни Яблоновки, по совсем заросшей колее, мокрой и грязной даже сейчас, когда вокруг все совсем сухое (пока были на берегу, видели на юге, южнее Бурной, в небе дым от пожара).
Когда выходим на асфальтовую дорогу в Яблоновке, сразу же меняется настроение. В безлюдье, в лесу нас тянет вперед и что-то придает силы, а на дороге и в населенке - наоборот, становится плохо и тяжело. Опять, как и в Громово, жарко, пыль и никакого удовольствия от ходьбы. Пройдя деревню, свернув по дороге на Краснополье, устраиваем большой - почти полтора часа - привал: сегодня мы прошли уже довольно много, ножки устали, да и Ярославе пора размяться.
В общем, в прошлом и в этом походе единственная неприятная деталь - длинные подходы и выходы по оживленным (т.е. больше 10 машин в час) дорогам. Этого можно избежать, если прямо от железной дороги начинать движение по лесным дорожкам, но на карте они не изображены, и это затрудняет их использование, хотя впредь мы будем стараться...
По неизвестной причине я стремлюсь попасть на пятичасовой поезд, Александру отговаривает ее интуиция, но вслух ничего не говорит, в результате чего мы совершаем часовой переход до берега Отрадного за деревней Краснополье и почти сразу же - еще один, почти такой же продолжительности, до станции. (Подходя к станции, был остановлен резкими словами ("ШШШ!") змеи, лежавшей посреди дороги, когда нас разделяло уже не больше полутора-двух метров. Выдержав паузу, змея с достоинством удалилась в кусты.). В результате мы прошли 13-14 километров чуть больше чем за два часа, отчего вымотались и ничего толком вокруг не увидели.
Когда же подошел поезд - сидячие места заняты, но проходы почти пустые - какое-то мудачье в тамбурах держало двери, причем в нескольких вагонах сразу. Следующая электричка через два часа; обезумевшие дачники с тележками метались вдоль поезда и давились в немногие открывшиеся двери; залезть в поезд с ребенком было просто нереально, так что мы предпочли держаться от толпы подальше. Количество матерных слов, которые я услышал в последующие двадцать минут от своей жены, превзошло всякие ожидания. Все это, очевидно, было наказание за торопливость. Если бы не внезапно клюнувший меня петух насчет пятичасового поезда, прошли бы вторую половину сегодняшнего пути спокойно, полюбовавшись озером Отрадным и делая длинные привалы, и как раз подошли бы к следующему поезду и спокойно бы на нем уехали.
Так что закончился этот поход, опять же, автостопом. Поймался, правда, не человек, а таксист, но мы были весьма уставшими и нам было все равно.
Резюме: северный берег Суходольского - замечательное место, полное идеальных стоянок. Угол между Суходольским и Ладогой - пустынный и очень настроенческий, но сформулировать это настроение по-прежнему не удается. Берег Ладоги менее приспособлен для обитания, чем к югу от Бурной. Заброска и выброска - два часа на электричке - не самая удобная.



Общий вывод из этих двух походов (по продолжительности они являются походами выходного дня, но в остальном это полноценные пешеходные походы) простой - ходить с ребенком не только можно, но легко и приятно. Основное отличие десятимесячного туриста от трехмесячного в том, что он может внятно дать понять, что и почему ему не нравится; поэтому психологически с ним в лесу гораздо легче.
Для ребенка десяти-двенадцати _недель_ поход - это просто сильная эмоциональная встряска, способствующая развитию "в общем"; да и методы познания мира в этом возрасте скорее пассивные. В десять _месяцев_ ребенок состоит из сплошного любопытства и готов съесть - глазами и ртом - любой предмет в зоне досягаемости, и поход знакомит его с огромным количеством совершенно новых вещей - от еловой ветки до газовой горелки. Например, за всю зиму мы не удосужились дать Ярославе потрогать снег/лед, что удалось исправить в этом майском походе.
Места, по которым путешествовали, приятны тем, что значительные части пути - например, от деревни Пески до Пятиречья (около 20км) или от Портового до Яблоновки через берег Ладоги (около 30км) мы прошли по хорошим дорогам, но встречая в среднем около одного человека в час, что достаточно хороший показатель для Карельского перешейка. В отдельных местах - на правом берегу Вьюна южнее Денисово, или в треугольнике Портовое - Черемухино - речка Бурная - отдельные дороги вообще, похоже, посещаются не ежедневно.
В общем, учитывая отсутствие технических трудностей и несомненную пользу, принято решение а) чаще выбираться за город подобным образом, т.е. пешком, а также б) на велосипеде (нужно достать велосипеды и детское сиденье) и в) на лодке (нужно достать детский спасжилет), а также г) выбираться в более отдаленные места, в Хибины например.