2007 Карпаты, Сколевские Бескиды (2 пеших по 2-3 дня).


Маршрут: ж/д ст. Тухля - г. Багна - ж/д ст. Славское; ж/д ст. Сколе - г. Лопата - г. Менчил - г. Матачив - г. Киндрат - ж/д ст. Тухля.
Время проведения: август 2007.
Состав: Александр и Ярослава.


Как мы ходили в походы выходного дня вдвоем с двухлетней дочкой.



Привычно собрался было писать о специфике детских походов, но где она? Нет ее. Двухлетняя барышня уже почти совсем взрослая. Единственное (важное в туристском смысле), что отличает ее от родителя - неспособность подолгу ходить. Поэтому существенную часть пути она проделала на отцовских плечах.
Наблюдается следующая закономерность: поход с младенцем (наши Карпаты 2005) - физически не сложнее похода без оного, младенец легкий и вещей ему нужно всего ничего. С годовалым ребенком (Хибины 2006) - один родитель несет ребенка и детообеспечение, другой - снарягу на двоих. Сейчас - один родитель несет и снарягу на двоих и, существенную часть пути, самого ребенка. Это в подтверждение неоднократно слышанного утверждения, что до определенного возраста ходить с детьми все сложнее и сложнее.
Еще о детотуристских метаморфозах: младенец - носимая вещь, годовалый - спит в рюкзаке (вещь) но активен (играет) на привалах, двухлетний уже - полноценный член коллектива. Он несет свой собственный рюкзачок. Он участвует в набирании воды, в приготовлении еды, в сворачивании палатки и в упаковке рюкзака. (Нередко отпихивая родителя, гневно: "сама!").
От родителя требуется некоторая выдержка, впрочем, сама собой образующаяся за два года детоводства. Нелегко идти, под палящим солнцем, в гору, с рюкзаком, со скоростью двухлетнего ребенка, и регулярно замирать и спокойным голосом сообщать: "да, это еловая шишка. упала с дерева, из нее высыпятся семечки и из них вырастут новые елки... да, наверное с этой елки и упала... а это просто камешек... а это гнилая кора... да, еще одна шишка... и это шишка... да, Ярушка, это опять шишка... а это не шишка, это просто лесной мусор... и т.д.". Еще сложнее, когда имеющаяся вода заканчивается, и к следующему ручью спускаться только завтра, и ребенок делает глоток из чашки, после чего случайно все выливает (для полноты картины - на сложенную сухую одежду, карту, фонарик и телефон;). И нужно лишь строго сказать "Яра, будь аккуратнее...".
Возможно, скоро я буду способен "наступить в темной комнате на кошку и сказать "кошка"".
Эти походы - первые, в которых мнение ребенка спрашивалось и учитывалось. В начале лета мы дважды выезжали в горы без ночевки; так что теперь могли с Яркой обсуждать, будучи уверенными, что она знает о чем говорит: "пойдешь с папой в горы?" - "да." - "без мамы. мама в городе посидит, хорошо?" - (растерянный взгляд на маму) - "но мама будет звонить по телефону." - "алло?" - "да, "алло"... каждый вечер... так пойдешь с папой?" - "да." - "или останешься с мамой в городе?" - "не...". После похода - "тебе понравилось?" - "да!" - "пойдешь еще с папой в горы?" - "да! да! да!". Играя задумчиво во что-то, напевает: "гоы... гоы... гоы!". Выискивает горы на картинках и фотографиях.
Ребенок мокнет под дождем, ходит по лужам и даже по щиколотку в ручье, пробирается через густые ельники, обгорает на солнце, искусывается комарами и мошками - это не причиняет ему неудобств. (И если некие дети простужаются из-за того, что промочили ноги, то лишь из-за безмоглости родителей, убившей их иммунитет.). Ребенок спит в палатке, укрывшись спальником, ребенок умывается в ручье, ест то же, что и родитель, ребенок постоянно идет с собственным рюкзаком (в котором несет влажные салфетки) - странно, что многих людей эти простые факты удивляют. Чему тут удивляться? Люди судят по себе и своим больным заморенным детям. А наши дети еще не заморились. Я пишу об этом эмоционально, поскольку разговоры на эту тему возникали (например, с попутчиками в транспорте), и все оставляли ощущение бессилия меня лично против суммарной человеческой тупости (и стереотипов).
(Сильной моральной поддержкой является наличие компетентного пропагандиста соответствующего стиля детоводства - педиатра Комаровского, книжку "Здоровье ребенка и здравый смысл его родственников" имхо следует прочитать каждому молодому/будущему родителю.)
(Справедливости ради, многие воспринимают нас положительно... Когда я шел вдоль дорог, машины останавливались и предлагали подвезти нас. В горных селах женщины выносили нам парное молоко, а мужчины угощали конфетами. Узнав, что я путешествую с дочкой вдвоем, мне горячо пожимали руку и зазывали в гости. Я полностью избавился от скованности, вызванной не-родной культурной средой: я плохо понимаю на слух украинскую речь, а говорю только по-русски (с "русским акцентом", очевидным для украинцев). А сейчас, когда со мной заговаривали встреченные люди, они переходили на русский, даже если это получалось у них с трудом...)

Приходящие в голову факты.
Еда. Наше меню сформировалось давно. Детской специфики сейчас не было. Один или два раза в день основное блюдо (нормировка на двоих): каша (= греча, чечевица, рис, или макароны) 100г + сухое мясо 50г + оливковое масло 50г. Перекусы - банка консервированных овощей/фруктов (кукуруза, горошек, персик, или ананас) и шоколадка (сникерс). Не хватало супчика, но мы во Львове хороших пакеточных супов не нашли. Чай (без сахара). Один раз на сладкое была банка сгущенки. В следующий раз решил брать сухое молоко, м.б. сладкое - для того чтобы делать сладкие молочные каши, их ребенок любит, а "в походе все должно быть прекрасно".
Ребенкина одежда. Бодики-носочки-трусики по числу дней, джинсовый полукомбинезон как основная одежда, штормовка и непромокаемые штаны на случай дождя (не понадобились). В походе Ярка пользовалась подгузниками (в городе - только ночью), трусы только по утрам и вечерам, пока в палатке. (Позволять днем идти в трусах и штанах - жалко штаны, в трусах с голыми ногами - не хочется из-за растительности и насекомых, поэтому Ярка только первый день часть времени шла в трусах, далее только в подгузнике).
Была мысль брать с собой горшок, поленился т.к. он объемный, но был неправ: получившееся смахивает на родительскую шизофрению - в городе "какай в горшок", в лесу "какай в подгузник"... Само собой, весь мусор, в том числе подгузники, возвращался в город и выкидывался в специально отведенных местах.
Брали крем от солнца, мазались, но все равно обгорели. От насекомых ничего не брали, но брали крем от зуда, мазались, но все равно расчесались. Еще брали "крем от непогоды", но непогоды не было. Брали лейкопластырь, пользовались (Ярка порезала руку, доставая из банки персики...).
Один раз в фонарике сели батарейки, к счастью не возникло необходимости ребенка ночью переодевать, а то было бы весело. На третий день кончился газ, а возиться с кострами было лень, так что шли без горячей еды и пили сырую воду (из родника). Один раз Ярку укусил клещ, но вроде бы без последствий.
В начале лета мы дважды выбирались в Карпаты всей семьей без ночевки (см. здесь).

Следует описание дневникового характера, содержащее вперемешку факты о местности, о погоде, о нашем распорядке дня и личных впечатлениях, в моем стиле весьма многословное.

Поход первый: Багна.


Два часа на электричке до Тухли. Желая поскорее выйти из населенки, от станции иду быстрым шагом, с Яркой на плечах, километров пять до церкви в Либохоре. В грязной речке, протекающей по поселку, наблюдаем дрейфующую группу крупных пестрых уток, наверное другой породы чем обычные городские. За церковью сворачиваю на гребень, ведущий на полонинки в районе вершины Багны, и, поскольку населека кончилась, спускаю Ярку на землю.
Ярка идет со мной за руку довольно долго, чем меня весьма удивляет и радует, учитывая карпатскую крутизну и качество дороги (размытая дождями грунтовка, песок и мелкий камень). С новой стороны мне бросается в глаза факт, что большинство подобных грунтовых дорог понижено относительно окружающего ландшафта на метр-полтора, и где взрослый видит краевиды, ребенок - лишь заросшие сорной травой стенки канавы. Хоть мы и много гуляем по диким паркам, но лес все равно богат на новые впечатления, и приходится непрерывно давать комментарии на вопросительное "да?" по поводу каменюк, кустарников, поваленных деревьев, грибов и прочего лесного сора. О необходимости обо всем этом живо разговаривать, нагнувшись с рюкзаком за плечами, я раньше не задумывался, хотя мог бы.
Когда Ярославе надоедает идти, она привычным жестом бросается под ноги и обнимает меня под коленки, утыкаясь носом, я поднимаю ее и проношу, потом, дойдя до сравнительно ровного места, снова ставлю на землю, и она снова идет сама. Так мы за один переход проходим около 2км, набор высоты 200м, более половины пути Ярка преодолевает самостоятельно, держась за руку.
На привале переодеваю Ярку (положенный на землю рюкзак имеет как раз достаточный размер, чтобы являться "пеленальным столиком"). В процессе переодевания замечаю какое-то движение поодаль; оказывается, некий грибник хотел пройти мимо, но я был увлеченно занят детской гигиеной, и он, застеснявшись, сел на бревно в сотне метров от меня, видимо переждать. В дальнейшем он встречается мне еще несколько раз, с предложением помочь перебираться с ребенком через ветровалы, но мы справляемся сами.
Тропа идет по гребню, и ее в изобилии преграждают свежеполоманные ветрами деревья. Ярку то переставляю через стволы, то пропускаю подлезать снизу. Продолжительные завалы приходится обходить вдалеке от тропы, во всех спорных местах Ярка едет на шее. Проходим под лэп: нечто очень высоковольное, потрескивание разносится на несколько сотен метров. За лэп останавливаемся на перекус, Ярка выжирает банку горошка, отцу едва что-то перепадает. Трещащую опору лэп разглядывает пристально и влюбленно, и с этих пор опоры надолго становятся одним из предметов, всюду привлекающих внимание и вызывающих радостное "да!".
В дальнейшем Ярка идет ногами все меньше и меньше, на участках без наклона и с хорошей тропой. Полянки на хребтике между горами Кичер и Багна совершенно бесподобны своей игрушечностью и уютом. Ярка порывается заснуть на лежащем рюкзаке, но на предложение поспать цивильно реагирует с негодованием. Погода: "переменная облачность", больше облаков чем солнца, близка к погодному идеалу. Замечательная панорама горы Магуры, где мы блуждали с Яркой в кенгурушке два года назад. Рассказываю ей о горах, о путешествиях, о природе, о своем отношении ко всему этому, по возможности без упрощений. "Тебе здесь нравится?" - "да." - "и папе - очень.".
  -- Полонинки на хребте Багна - Кичер
На Магуре наростает большая грозовая туча и движется к нам; Ярка засыпает у меня на плечах и сползает, нести ее перед собой в руках, как в городе, неудобно из-за рюкзака за спиной, и раз все равно пора приваливать, я решаю поставить палатку и положить дочку. Но от шевелений она просыпается. Я ставлю палатку, чтобы удобнее было обедать во время дождя, но дождь лишь чуть капает и проходит мимо. Питаемся гречкой с мясом и маслом, пьем чай. Готовлю и собираю-разбираю палатку я один, Ярослава мается, я неправ: в дальнейшем я привлекаю ее мне помогать по мере сил, это нам обоим и веселее и полезнее.
Спустя еще один переход на вершине Багны: Ярка опять порывается заснуть, прогоняю сон активными играми ("поймаю-поймаю" и т.п.), вдруг слышу голоса. Оказывается - чуть ниже вершины работают в поле жители расположенной тут же избушки. Проходя мимо них, ловлю хмурые взгляды: видимо, мы слишком громко визжали и хрюкали на вершине, думая, что одни.
  -- Чирак и Магий
    -- Магура
  -- Менчилик
Близится вечер. Небо затянуто тучами. Выходим на гребень-водораздел, разделяющий также Львовскую и Ивано-Франковскую область. У входа в лес вижу змею, но Ярка не успевает заметить. Тропа по гребню слабо хоженая, дикая, мокрая. Непроходимые заросли на крутом восточном склоне. Цепочка некошенных полян. На участка букового леса тропа широка и гладка, как парковая аллея, на полянках, напротив, поросла елочками. Останавливаюсь на ночь на одной из них на наклонном кочкарнике, не заметив удобную стоянку с кострищем совсем рядом.
Ярка, последний час клевавшая носом и отказывавшаяся идти, начинает прыгать и бесноваться по палатке. Едим сгущенку. Ярка перебирает вещи, умело раскрывая все виды упаковок. Разливает чай на простыню, на которой мы собирались спать - придется спать на голом коврике. (Накрываемся спальником). Поскольку спать уже очевидно пора, и просыпаться завтра нам рано, прибегаю к верному средству: притворяюсь спящим, и Ярка быстро засыпает, уткнувшись в меня носом.
Ночь очень теплая, спим даже вылезая из-под спальника, в палатке с открытым входом. Огромное количество ярчайших звезд, Млечный Путь как на ладони.

Утром просыпаемся в шесть. Ничего не видно - всюду облака, изредка проглядывает в полукилометре склон Менчилика. Допиваем воду, съедаем банку ананасов, выходим. Все мокрым-мокро, сплошные заросли травы по пояс - Ярку несу на плечах без вариантов. Непродолжительный путь по гребню выводит меня на газопровод (Уренгой-Помары-Ужгород), на который я имел виды в плане выхода на Менчилик, а вот хрен.
Просеку несколько лет на расчищали, ни дороги, ни тропы наверх нет. А есть поросль елочек по пояс и каких-то неназываемых кустарников, все настолько сплошь, что двигаться по газопроводу невозможно. С восточной стороны настолько плотный кустарник, что соваться туда также немыслимо. Видимость метров пятьдесят - близко-близко все теряется в тумане.
Тропа, по которой пришел, сворачивает по газопроводу вниз, и я, отчаявшись, начинаю спускаться туда, все-таки вода нам нужнее чем вершина, но, пройдя метров сто, утыкаюсь в непроходимые (для меня с ребенком) кустарники и возвращаюсь. Пытаюсь пройти вверх на Менчилик по лесу вдоль газопровода, но безуспешно: густой подлесок и поваленные деревья, пусть и не слишком много, но возникают из тумана неожиданно, вынуждая тыкаться и отступать.
Отсутствие видимости, отсутствие тропы и присутствие ребенка на плечах в сумме пересиливают меня, и я, смирив гордыню, отступаю. С одной стороны, очень обидно - необратимо ломается весь маршрут, с другой стороны, приятно - знать, что здравый смысл и осторожность победили извечную любовь залезать в природные задницы. В задницы мы лучше попозже без ребенка залезем.
Периодически спрашиваю Ярку: "все в порядке?". Обычно - "да.". Сейчас она выражает желание есть: "все в порядке?" - "не." - "а что не так?" - "(обиженно) ам!". Объясняю как могу, что сперва нам нужно спуститься к ручью, потому что без воды и еду мы приготовить не можем. Следующий диалог: "все в порядке?" - "не." - "что не так?" - "папа." - "да, дочка, я слушаю. что тебе не нравится?" - "папа." - "что, тебе папа не нравится?!" - "да." - "хмм... (испуганно) но ты папу любишь?" - "да." - "и он тебе не нравится?" - "да." - сложная ситуация...
Возвращаюсь в сторону Багны. Выйдя из лесу, опускаю Ярку на землю, и она идет сама, в том числе по довольно крутым подъемам. Местные жители возятся с механической косилкой; пасется группа лошадей; стоя на соседних отрогах, переговариваются мужики; охранные собаки подбегают в нам и совершают контрольное обгавкивание. Гроздья пестрых ягод на краях дороги-канавы. С вершины замечательные виды на море облаков снизу и сверху, через которое то и дело проглядывают бока окрестных гор. Свежий ветер, редкая морось, и очень тепло. Хочется спуститься в сторону речки Рожаночки, потому что больше, кроме как обратно в Либохору и Тухлю, некуда. Кроме того, хочется воды, полноценного завтрака не было, и Ярослава начинает сердится.
      -- виды с Багны на окружающие облака
Идем на юго-запад по полонинке, но дорога заканчивается на ней. Рядом на склоне вижу кусок дороги, идем туда - но это оказывается, удивительным образом, именно отдельный кусок дороги, никуда ниоткуда не ведущий, среди кустарничков видимо давнишней вырубки. Снова беру Ярку на плечи и иду вниз без дороги по наклонным полям, с неприязнью глядя на лес, выглядывающий снизу из-за перегиба склона. Интуиция выводит меня в точности туда, где с поля уходит вниз заброшенная дорога, совершенно незаметная, если только не стоять прямо на ней. Быстро падает вниз, бывшая лесовозная, сейчас лишь тропинка в почти заросшей канаве, такая крутая, что кое-где иду приставным шагом. Пока спускаемся, начинается дождь, хотя наверное на этой высоте он идет все время. В грязи отпечатки кабаньих копыт. В малиннике проломы, наводящие на мысли о медведях.
Достигаем дна. Крутобокое ущелье, верховье речки Рожаночки, дорога, благо лесовозная, совпадает с ручьем - иду по нему, по щиколотку в воде, поскольку ни единой ровной площадки для завтрака (по времени - уже обеда) нет. Перелезаю через заклиненные поперек ручья бревна. В целом ущелье очень симпатичное и уютное. Наконец видим плоскую площадку и останавливаемся на перекус.
Ярка в джинсовом комбинезоне и штормовке с капюшеном. Штаны до колен промокли еще после прогулок по мокрой траве на Багне, но обувь пока была сухая. Пока я отхожу на пять метров набрать воды, Ярка залезает почти по щиколотку в гнилую лужу - и приходится вести ее в ручей полоскать штаны и обувь. После чего снимаю с нее ботинки, выжимаю носки и надеваю все обратно. Как уже говорил, хоть пасмурно и дождь, но очень тепло, даже вода в горном ручье производит впечатление теплой.
Ярка достает из рюкзака мешочек с ложками, подает банки с крупой и мясом, помешивает кашу в котелке. Каким-то образом я забыл дома чай, и пьем мы пустую воду - Ярка не в восторге, но выбора-то нет...
После привала возникает хорошая отсыпанная дорога, видна тропа, ведущая с этой стороны по газопроводу на Менчилик, но мы туда не идем - все равно ничего не видно... Обходим вплотную стадо коров. Пока медленно, с разглядыванием дорожного сора, проходим мимо отдельно стоящих домиков Нижней Рожанки, местные женщины выносят Ярке конфеты и парное молоко, от которого она впрочем отказывается, и пить приходится папе. По ровной дороге Ярка честно идет приблизительно половину пути. Слева крутые склоны горы Магий, высокий дикий лес, и очень хочется там гулять, но, повторюсь, крутые склоны, ребенок и отсутствие видимости образуют непроходимую комбинацию... Ближе к концу, т.е. началу дороги, встречаются цивильные стоянки для отдыхающих, приезжающих на автомобилях - оборудованные и очевидно даже убираемые (слишком уж чистые...). Стационарные палатки-кухни и весело дымящие костры,.. это ничего что прямо на газопроводе возле его будочек и вентилей?..
  -- Ярка
Погода несколько улучшается, дождь прекращается, в облаках просветы, но мне никак не придумывается логичного продолжения прерванного маршрута, так что решаю идти по шоссе в Славское - унылых десять километров. (Переваливать через низкий хребтик короче но неприятно - туда уходит действующая лесовозка, суть речка жидкой грязи, и слышны далекие нескончаемые матерные крики...). Ярка едет на шее, примерно на пол-пути засыпает, я спускаю ее с плеч и беру на руки, и почти сразу же нас подбирает попутка.

Поход второй: Лопата - Менчил - Матачив.


По красивому гребню от Сколе до Тухли. Выхожу в Сколе и иду по хорошо известной тропе на Лопату. Дорогу этим летом расчистили, убрали все упавшие деревья, которые мы вынуждены были обходить-перелезать в начале июня, подпилили гущи кустарников, где они мешали. На участках без крутого наклона, каких сперва много, Ярка идет со мной за руку. Доходим до первых лугов - чуть дальше, чем прошли за первый переход в июне,- и, отойдя в сторонку, готовим себе кашу.
Ярка рвется помогать, так что приходится сдерживать себя и позволять ей заниматься хозяйством со свойственной двухлетнему ребенку скоростью и аккуратностью... Единственное, что требует исключительно родительского контроля - газовая горелка, хотя помешивать кашу Ярке тоже очень нравится и позволяется.
Мимо ходят грибники (мы еще невысоко поднялись) и все считают Ярку тоже молодой грибницей. А моя дочь вовсе не грибница...
После лугов заброшенная лесная дорога сменяется тропой. Ярка, разбуженная сегодня в шесть часов утра, хочет спать и отказывается идти самостоятельно, так что несу ее на плечах, пою песни, периодически щекочу и ставлю на землю - без надежды что она пойдет, лишь для того чтобы не засыпала - еще рано, да и неудобно слишком спящую нести. (Решил дойти до родника, а там, если согласится, пусть поспит на коврике, но ведь не согласится ж...).
Короткая череда крутых подъемов проходится легче чем ожидалось. С лужаек по левую руку хребта доносятся колокольчики: "? (вопросительный взгляд)" - "там пасутся коровы... чтобы не потерялись, на них надеты колокольчики..." - "му?" - "да, му...". На ровных участках Ярка снова "идет ножками", уговариваю ее дойти саму до родника, но ее все-таки не хватает. Затем длинный привал: пройдя чуть вниз вдоль ручья, мою котелок (Ярка - крышку); набираем в роднике воду, умываемся; готовим чай, едим шоколадку и печенье. Валяемся на пенном коврике, Ярка уже полюбила, подобно родителям, на привалах разглядывать карту. Переодевая Ярку, снимаю у нее с ноги клеща; у меня нет клещевой паранойи, но все равно неприятно... Всего отдыхаем около двух часов. В некоторые моменты, особенно когда отец лежит на коврике неподвижно, смотря на карту, дочь тоже пытается пристроиться поспать, но все-таки не засыпает. С учетом раннего подъема, это означает, что нам нужно будет рано остановиться на ночлег...
После родника небольшой резкий подъем, затем - долгая пологая тропа до вершины, изредка открываются виды в сторону Сколе и Верхнего Синевидного; чтобы их увидеть поверх зарослей, беру Ярку на плечи, слезать она разумеется не хочет, так, тихонько ворча друг на друга, доходим до самого верха. Небольшая поляна, вид на север и на восток, вдоль хребта Зелемянка, куда нам идти...
  -- вид с Лопаты на северо-восток
Уже около четырех часов дня (а вышли из поезда в девять; если вычесть три часа на привалы, то до вершины Лопаты мы дошли за четыре часа. Cамостоятельно Ярка шла примерно половину времени, по расстоянию это в лучшем случае одна пятая часть...). Желаю останавливаться в красивом месте и поэтому смотрю по сторонам - где она, идеальная стоянка, ведь останавливаться можно уже сейчас. По хребту тропа гораздо менее хоженая, дикая, особенно от Лопаты до первой вершины (Мути). Едва сойдя с вершины, тропу нам прегрождают елки: "а вот здесь, Яра, тебе придется слезть, иначе елки тебя уколят". В дальнейшем елки мне очень помогали - против такого довода у Ярки никогда не находилось возражений... Кое-где еловые лапы перекрывают тропку до самой земли, так что даже Ярка не может пройти ниже них - приходится, взявшись за руки лицом друг к другу, проходить вдвоем, тесно прижавшись, мне первому спиной вперед...
Поначалу тропа так плоха - бурьян, лопухи, кустарник и папортник, огромные, мрачные полумертвые ели - что я начинаю всерьез опасаться, что мое путеводное шило опять ведет меня к нежелательным приключениям (я двумя руками за принцип "даешь путешествия без приключений", но пока это несбыточная мечта). Но про тропу по Зелемянке от Лопаты на восток я неоднократно слышал (что она существует...), и отступать не хочется, да и Ярке этого тоже... Так что, иду вперед, и оказываюсь прав: очень скоро тропа становится гораздо лучше, почти такой же широкой и ровной, как и дорога на Лопату от Сколе. На вершину Мути она не поднимается, идет вдоль склона по мокрому, дикому, красивому ельнику. В этих местах, действительно, чувствуется истинность каких-то сказок.
За Мутью (ох, не знаю я, когда и как следует склонять карпатские названия) начинается полонинка, и следующая гора, по имени как я понял Беньки, совершенно голая. Причем здесь не густой луг, как на многих других полонинках Сколевских Бескид, а черника, и вереск, и мох и даже под стоптанной тропой проглядывают камни. Словно бы этот кусочек ландшафта занесло сюда с Боржавы или какой-нибудь другой высокой полонины. К слову о Боржаве - глянешь на юг - а вот и она: за дальними контурами гор виден самый дальний, самый высокий, не касающийся никаких других. Приятно видеть со всех сторон разные горы и знать, что на многих уже был.
Неторопливо идем по полонинке, держась за руки, поднимаемся к вершине. Справа над долиной речки Зелемянки за несколько минут из мутного небесного марева собирается грозовая туча, загораживает солнце, дует свежим ветром. Что-то помнится о том, чтобы в грозу не стоять на выпуклостях местности... Но пока поднимаемся к вершине, тучу уносит в сторону.
  -- попытка сфотографировать грозовые облака
С вершины Беньки, опять, замечательные виды... Здесь и встанем на стоянку, уже почти шесть часов вечера. Скидываем рюкзаки на высшей точке горы и ходим вокруг в поисках площадки под палатку. Цивильной стоянки здесь нет, но есть ровные площадки то там, то тут, и на самой вершине, и на ведущему к ней гребню, и на гребне что спускается на север к населенке. Последняя из перечисленных уютнее других, потому что вокруг нее начинаются елочки, и хоть они и скрывают бескрайние пейзажи, но все-таки возле елочек как-то уютнее. Так что, хоть и лень пройти лишние сто метров в сторону от маршрута, все-таки спускаемся туда и ставим палатку на примятом кем-то пятачке.
    -- вид с Беньков на северо-запад, слева Кудрявец, правее Лопата, справа вдали Парашка
      -- вид на юг, слева вдали Магура, близкая гора на левой фотографии - Менчил, на центральной и правой - гребень Матачив - Киндрат
Солнце еще высоко, в палатке без тента сухо-жарко, в палатке с тентом - парник, но как-то справляемся с этим. В воздухе роятся тысячи мух, не знаю что им нужно от человека, но они пристают и за то время, что мы залезаем в палатку, их забивается к нам более полусотни, и в течение последующего часа я методично хлопаю их и в результате всех захлопываю. Ярка ползает по палатке: здесь так много интересных игрушек, новых, каких нет в городе: компас, фонарик, газовая горелка, котелок с закрывающейся крышкой и т.п. Пакетики - "зиплоки", с застежками - научилась открывать и закрывать. Крупы и сухое мясо лежат в поллитровых бутылках из-под сока, с оригинальной этикеткой, чем по-моему смущают Ярку - то и дело переворачивает их и смотрит растерянно, когда сквозь прозрачное горлышко видно, что это не сок...
Едим персики; Ярка гневно отвергает любую помощь отца, и, гоняясь за последними кусочками в глубокой банке, царапает руку об острый край вскрытой обычным ножом крышки. Похоже, поцарапала кровеносный сосуд, поскольку крови много: минута уходит на то, чтобы заклеить ранку пластырем, и десять минут на то, чтобы убедить, что пластырь - важно и снимать его не следует.
Около шести часов вечера пытаемся связаться по телефону с женой/мамой, но связь здесь очень плохая. Над нами и над Карпатами ясное небо, а над равниной поднимаются огромные кучевые облака, ярко-бело освещенные солнцем на фоне темнеющего северо-восточного небосвода. Пьем чай и засыпаем.
Но это еще не конец сегодняшнего дня.
В пол-одиннадцатого я просыпаюсь от того, что поднимается ветер. И как поднимается! Очень быстро он становится таким, что приличных слов для его описания не находится. Я же, по лености-разгильдяйству, не закрепил палатку ни на один колышек. Стенки палатки хлопают оглушительно, то и дело наваливаясь на лицо, дуги гнутся так что становится страшно за них. Ветер непостоянен, налетает порывами с разных сторон. Начинается странная гроза: гром едва слышен, но вспыхивания молний сливаются, так что палатка изнутри освещается мерцающим, но непрерывным синим светом, словно рядом работает сварочный аппарат. Я никогда такого раньше не видел. В какой-то момент начинается град, оглушительно барабанит по палатке, и я думаю, что если сейчас Ярка проснется, мне будет нелегко объяснить ей что все в порядке - услышит ли она мой голос? Но Ярка спит, утомленная за день.
Все это продолжается около часа, я лежу нервно, побросав все тяжелые вещи в наветренный бок палатки (как якоря), во время особенно резких порывов то и дело проскакивает мысль одеться самому и одеть Ярку - а ну как палатка не выдержит, она у нас старенькая... (Сейчас тепло, и мы лежим раздетыми в приоткрытой палатке (только тент закрыт)). И синий свет и негромкое и непрерывное ворчание грома, лишь изредка оглушительные разряды где-то рядом. Многократно благодарю Господа, или интуицию - несистематизированный опыт - что встал не на вершине, а "среди елочек, где поуютнее"!!! Думаю, было бы реально плохо, если бы встал на вершине.
Ярка все это пропустила. Сейчас думаю, что может быть стоило бы ее разбудить, дать ей посмотреть-послушать, такое чудо природы...

За время вечерней грозы я решил, что если погода испортится - как в прошлый раз - то мы, опять же, спустимся вниз и вернемся к вечернему поезду в Сколе. Однако утром тихо, ясно и ничто не напоминает о непогоде. Долгий разговор с Яркой: "пойдем вниз и вечером к маме или пойдем еще два дня по горам гулять?" - "да!" - "к маме?" - "да!" - "или в горы?" - "да!" - "так к маме или в горы?" - "гоы!". Нет уверенности что мы друг друга поняли, но, кажется, Ярка предпочитает горы. (Сам я в этот момент беспристрастен; никакого "папа сам хочет "в гоы" и выдает желаемое за действительное" не было: ведь "вниз к маме" тоже означает день прогулки по холмам, а это настолько же в кайф, насколько и движение дальше по хребту...).
 
Пьем чай и выходим, чтобы пообедать на первом привале. (Воды, набранной вчера в роднике, остается еще полтора литра.). Тропа по хребту натоптанная, широкая, но нечищенная, много елок нависает лапами над ней, и Ярка долго идет сама, кое-где даже отказывается держаться за руку; немного стремно, ведь прямо из-под ног на левую сторону уходит обрыв. Надеюсь на ее благоразумие и свою реакцию. Следующая за Беньками гора лесистая, тропа обходит ее без набора высоты; за ней - опять голый гребень. Далее хребет Зелемянка начинает плавно поворачивать на юг.
Привал, готовим обед. Откуда-то издалека доносятся звуки лесоразработок, вызывающие постоянное вопросительное "да?". Вершинки, находящиеся на повороте хребта, безымянные и низкие, заросли лопухами и прочей дрянью; солнце палит, иду, раздвигая корпусом мясистые стебли, с Яркой на плечах. Вдруг тропа превращается в заброшенную дорогу, идущую по юго-западной стороне гребня; проходим недействующий источник; наконец уж полностью поменяли направление и идем теперь на юг к Менчилу, вдоль речки Бессарабки, по которой - два года назад! - с Яркой уже проходили...
Последний аккорд лопухов, и мы выходим на широкую, как парковая аллея, тропу в чистом буковом лесу, обрывающемся круто направо и налево; встречается много таких мест, и все любимы мною. Ярка пытается заснуть, и мы устраиваем длинный привал; Ярка валяется на коврике, но не засыпает, и спустя примерно сорок минут я поднимаю ее, и мы идем дальше: дорога очень гладкая, и нет причин брать дочку на руки, хоть она и просит. На Менчил очень плавный подъем; перед вершиной начинается поляна, симпатичная но не-видовая, окруженная хоть и милыми елками; т.к. жарко, идти неторопясь по солнцу не хочется, снова беру Ярку... Вершина - лопухи, жарко и нет видов. Из описаний знаю, что с Менчила "тропа сваливает куда-то не туда", но гулять с ребенком без троп не хочется - и я продолжаю путь по тропе, хоть она и идет, очевидно, вниз к Бессарабке. Впрочем, там есть еще одна цель маршрута - "цекоты", как я понял это карпатское название курумов, то есть каменных россыпей. В этой части Карпат - Сколевских Бескидах - каменные россыпи редки. Мы встречали один раз, два года назад на склонах Магуры.
Пока иду вниз по крутому спуску с вершины Менчила, Ярка засыпает у меня на плечах и начинает сползать. Попытки разбудить ее интенсивными пинками ни к чему не приводят - "а?.. (и снова обрушение в сон)". Снимаю ее с плеч на руки (не просыпается), и, едва найдя более-менее ровный пятачок, скидываю рюкзак и кладу Ярку спать на рюкзак. Очевидно, что если расстилать коврик - Ярка неизбежно проснется и уж не заснет, а поспать днем все-таки полезно. А рюкзак сравнительно мягкий, горячий и пахнет папой, так что подмена в полусне пожет быть и не замечена.
Так, Ярка спит на лежащем рюкзаке, а я, не имея даже возможности ничего из рюкзака достать, гуляю вокруг. Она поспала примерно сорок пять минут, после чего я ее разбудил.
  -- утомилЛось...
Тропа уходит все левее и левее, куда мне совсем не нужно, я же иду по отрогу Менчила дальше, туда где указаны "цекоты", "милые сердцу каменюки" (узнал про них я здесь), моему сердцу они тоже милы. Это как весточка из Хибин и Урала, будто горы говорят мне: "мы, Карпаты, тоже Они" (хоть и поросли лесом).
Перед самым концом гребня, где впереди уже виден просвет - каменное поле за перегибом - скидываем рюкзаки и пешком пролезаем сквозь мелкие сухие елочки, и смотрим вниз на небольшую каменную поляну, расположенную на весьма крутом склоне, ограниченную невысоким лесом. Сюда стоило идти. Рассказываю Ярке все, что могу, о своей любви к тому, что здесь люблю...
  -- цекоты...
Но теперь нам нужна вода. Нелегко дается решение сойти с тропы - чтобы пойти к воде но все-таки в нужном направлении. Но спустившись всего метров на пятьдесят по хорошему прозрачному лесу, вижу ручей, текущий из-под вершины Менчила. Ручей вытекает из склона, даже не один, а примерно десяток небольших ручейков, быстро сливающихся. Некоторые текут в овражках, совершенно непреодолимых поперек. Но есть и совсем ровные площадки (на одной мы нашли кусок битого стекла. Удивительно, но люди были совершенно везде.). Останавливаемся на обед.
Вместе набираем воду. (Ярке это сделать очень нелегко, т.к. руки коротки...). Долго и серьезно готовим кашу, чай... Как и раньше, на обед уходит около двух часов, поскольку скорость определяется Яркой. Недоеденную порцию каши можно транспортировать с собой в закрывающемся котелке...
Далее идем вниз по крутому ручью, чтобы выйти к изображенной на карте дороге, ведущей на перевал между Менчилом и Матачивом. В лесу много камней, и ложе ручья совершенно каменное. Поваленные деревья. Идти по мокрым камням не очень удобно; Ярку несу на плечах; один раз поскальзываюсь и падаю, но ребенка удерживаю. Проваливаюсь ногой по бедро в замаскированную древесным хламом дыру между камней и становится страшно. Это ведь классический сценарий перелома. Очевидно, в случае любых проблем со мной пришлось бы играть в Мересьева... Впрочем, жена знает мой маршрут, знает когда я должен вернуться - так что, опасности для жизни нет, но все равно неприятно... Думаю, продолжать путь по ручью или вылезать из оврага и идти вдоль склона - тяжело и неприятно..? Но как раз впереди по левому склону начинается вырубка, весь хлам с нее сваливали в ручей, так что он становится непроходим и вопрос снимается: нужно отсюда вылезать.
Дальше я демонстрирую чудеса ловкости и физической силы, выбираясь из оврага по свежей вырубке с рюкзаком и дочкой за плечами. (Что такое вырубка? Для тех кто не видел: пустошь; стволы, ветви, веточки, стружка, безымянный древесный лом покрывают землю сплошь слоем примерно полуметровой толщины; то там то сям торчат пни. Изредка валяется какой-нибудь кусок троса или трак от гусеницы. Все это обильно покрыто грязью или пылью, в зависимости от влажности, поэтому местность однотонно серая. Затрудняюсь припомнить другой настолько же безжизненный ландшафт, разве что городские свалки...). Нахожу лесовозную дорогу и иду по ней до ручья, что течет с перевала между Менчилом и Матачивом.
  -- вид с вырубки на склоне Менчила на Магуру
(Пока иду по дороге, Ярка сидит на плечах и непрерывно поет: "мама... папа... яра... онега... папа... мама... онега... яра... папа... яра... онега... мама..." и т.д.).
На ручье (здесь он загажен лесорубами) перекус - Ярка доедает кашу. Вверх по дороге идем за руку; иногда переношу Ярку через грязевые места, потом нелегко поставить ее на землю и убедить идти. В этом (убеждении) очень важна во-первых конкретика, во-вторых честность. Фразу "пройдем еще немного" Ярка игнорирует совершенно; фразу "дойди во-он до того дальнего поворота" принимает как руководство к действию и бежит в указанном направлении, даже если дальний поворот гораздо дальше чем любое "еще немного". Фразу "давай папа тебя снимет (с плеч) и пойдем за руку" воспринимает как оскорбление; к фразе "папа устал на этой @#$%^& вырубке и сейчас ему тяжело тебя нести" относится с пониманием и, будучи спущена на землю, послушно идет рядом.
Подходим к гребню между Менчилом и Матачивом. Дорога заканчивается на какой-то лесосортировочной площадке. В сторону Матачива, плавно загибаясь, уходят два старых лесовозных уса. Видна тропа на Менчил (где она там наверху - неясно), тропы на Матачив не видно совсем, обе лесовозки выглядят совершенно брошенными, и ни следа на них нет.
Иду по первой (дорога крутая, Ярка едет на плечах); поднимаюсь метров на пятьдесят, но вдруг мелькает мысль, что мне ведь еще не открылись виды в сторону речки Зелемянки, т.е. может это еще и не сам гребень, может это неправильная дорога? Не хочется, но спускаюсь и поднимаюсь по следующей. Виды все равно не открываются, но начало спуска очевидно, мрачный овраг с черными елками на крутых склонах, видимо один из истоков Зелемянки. Лесовозный ус приводит, как можно было ожидать, на вырубку, но старую: поверх слоя древесного хлама вырос такой же толщины слой ежевики... (Слово "ежевика" ассоциируется с ягодами... Нет, слой не ягод; слой очень прочных, покрытых колючками, стелющихся стеблей, хватающих за ноги...).
Уже поздний вечер, солнце садится, где-то за черным оврагом розовеет закатное небо. Я весьма устал за день и проявляю некую умственную несостоятельность: иду по вырубке до тех пор, пока дорога не пропадает полностью... Впереди вверх уходит крутой склон, повсюду еживика, я стою по колено в ней; сумерки... Чудом нахожу более-менее гладкую площадку и ставлю палатку.
Залезаем и сидим, немножко переутимившиеся. Возле входа в палатку ставлю греться чай, но кончается газ. Включаю фонарик, но сели батарейки. Очень гармоничное завершение дня. Засыпаем.

Утром (в шесть часов, сразу после рассвета; просыпаемся почти одновременно, без будильника самостоятельно) выходим из этого безобразия поскорее. Спускаюсь вниз к первому лесовозному усу, которую забраковал вчера. В какой-то момент решаю "срезать", пройти к ней через лес, но, едва сойдя с дороги, спотыкаюсь и падаю с Яркой на плечах, Ярка летит головой вниз в сугробы сухих еловых лап. Совсем не ушибается, но обижается, а мне урок.
Идем вверх по другой дороге. Очень много поваленных поперек деревьев, кое-где, чтобы нам пройти, приходится все-так отходить на добрую сотню метров в сторону, огибая завалы. Дорога кажется более перспективной, хотя и тоже трудна для прохождения; но интуиция говорит, что до вершины она меня не доведет. Вот она выходит на прогалину, наверное совсем старую вырубку, заросшую уже кустарниками в рост и больше. Дорога мокрая и заросла травой по пояс. Пересекает ручеек, в грязи сплошь отпечатки копыт... Но сразу за ним дорога заканчивается.
Местность опять малопроходимая - вездесущая ежевика, малина, папоротники в рост, какие-то кустарники... Под всем этим не видно земли, но встречаются замаскированные брошенные стволы, совершенно непреодолимые. Растительность плотная, приходится с усилием продираться сквозь нее, высотой по грудь, а кое-где выше. Чтобы дойти до края леса в ста метрах, потратил, наверное, четверть часа. По дороге видел звериное лежбище - несколько квадратных метров примятого и вытоптанного кустарника.
После пройденного обычный лес с подлеском средней плотности кажется парком; иду вверх, не вполне представляя, как далеко и высоко до вершины. Впереди снова просвет, я тяжело вздыхаю, потому что он означает, как всегда, крайне тяжелую для преодоления вырубку или ветровал, но, когда выхожу к нему, вижу также, что нахожусь уже на гребне, что ведет с Матачива на юго-восток, и вершина сравнительно близко и крутых подъемов к ней уже нет, и, что еще лучше, по гребню имеется тропа - плохая, скорее след среди кустарника - но даже это очень важно для меня.
На протяжении всего дня, и вообще всех походов, я постоянно объясняю ситуацию Ярке - что и зачем делаю. Сегодня Ярка еще очень мало шла ногами - негде было - но я многократно останавливался на пять-десять минут отдохнуть, снимая ее и рюкзак. Каждый раз Ярка требовала еды - время приближалось к девяти утра, а после подъема Ярка употребила только пол-сникерса. Я объясняю ей, что из еды у нас осталась только банка кукурузы и мы будем есть ее на вершине горы. Ярка ворчит.
Теперь я рассказываю ей, что вершина уже ну совсем-совсем близко (реакция - гневное "ам!.."). На ходу срываю ягоды ежевики и малины, ем сам и кормлю дочку. Ягоды нетронутые, очень большие, в огромных количествах...
    -- плечо Матачива (Грань?), на заднем плане Татаровка
Перед вершиной начинается еловый лес, огромные деревья двумя ровными рядами ограничивают тропу, ровно и прямо идущую к вершине; невозможно отделаться от ощущения, что это заброшенный парк. На вершине деревянный столб. После вершины метров через двадцать выходим на дорогу - по которой ходили два года назад, ведущую на запад, на Киндрат и в Тухлю.
Ярка съедает почти полную банку кукурузы. Звоню жене, она еще спала, а у нас уже столько за сегодня разного пройдено...
Погода плохая: совершенно ясно и безветренно. Хотя всего десятый час, становится жарко. Предстоит пройти сравнительно немного, но я утомился, да и Ярке пора походить самой - так что по времени еще идти и идти...
  -- Киндрат с Матачива
  -- Магий, Татровка, Багна с полонинок между Матачивом и Киндратом
Полонинка между Матачивом и Киндратом противная, наполовину заросла лопухами, вида на Зелемянку нет; небольшой уютный лесок, потом снова голый подъем на Киндрат. Ярка отказывается идти ногами и устраивает истерику по этому поводу, наверное у нее испортилось настроение без полноценного завтрака, или из-за жары. Вообще за все походы Ярка плакала только дважды, в этот день.
 
На вершине Киндрата, в тени деревьев, устраиваем большой привал; я расстилаю коврики и полулежа разглядываю карту, Ярка подбирается ко мне и засыпает, это хорошо. Спит около двух часов, я валяюсь рядом. Потом снова идем за руку, на этот раз обрыв справа... ("Обрыв" это конечно не отвес, а просто крутой склон, по которому с ребенком не пройдешь.). Тропа - то милая чистая дорожка через лес, то противная тропа сквозь кусты. То и дело стелящиеся кусты ежевики, полно крупных ягод, почему-то их не собирают?.. Мы с Яркой - собираем (едим). Планировал пройти через крайнюю гору гребня и спуститься прямо к станции, но стало лень подниматься (оказалось - правильно: со стороны ж/д видно, что вся гора "лесоразработана"). Поэтому сворачиваем на юг по одному из гребней; здесь старая дорога.
(Вообще, если на верху горы встречаются достаточно крупные полянки, то туда обычно ведет и дорога, предназначенная для транспортировки сена или скота на выпас.).
На дороге встречаются крутые участки, поверхность - сбитый песок, присыпанный тонким слоем мелких камней. Очень легко поскользнутся, объясняю Ярке, что не могу здесь нести ее на плечах, и нужно идти за руку. Ярка отказывается категорически, кричит оглушительно, ее жалко и все выглядит довольно нелепо, но выбора нет. К счастью, эти плохие участки занимают в сумме всего пару сотен метров, и, едва мы выходим с них на гладкую дорогу и я снова беру Ярку на плечи, она замолкает.
Дойдя до низа ущелья, вижу неторопливый ручек и лесовозную дорогу, часто этот ручей пересекающую. Жаль, получается, здесь воды не попьем. Но Тухля уже совсем близко; Ярка не хочет идти, проходит шагов по сто и бросается на руки; думая, что "ребенок устал", я долго несу ее, а когда наконец останавливаюсь отдохнуть, Ярка начинает бегать и прыгать вокруг меня с такой энергией, какой, кажется, хватило бы километров на пять хода.
(Сижу на рюкзаке спиной к небольшой елке. Ярка бегает вокруг меня и подпихивает со всех сторон. "Ай, кто это меня сзади толкает?" - "(молчание)" - "может это елочка меня толкает?" - "да, да, да!!!").
Едва выхожу на главную улицу Тухли, нас предлагают подвезти; очевидно, проехать мимо такого удивительного зрелища, как отец-турист вдвоем с маленькой дочкой, никто не в силах. Зазывают в гости, но увы, у нас не остается времени до вечерней электрички во Львов...



Оба похода прошли совершенно гладко (хоть в первый раз и не удалось пройти запланированное). Из-за этого даже никаких "выводов" не напишешь. Разве что: поход вдвоем с двухлетним ребенком возможен и для ребенка весьма приятен (с тех пор зовет в горы при каждом удобном случае и чаще) (и, родительское имхо - весьма полезен). Это ОЧЕНЬ неправильно, что папа, путешествующий вдвоем с дочкой, воспринимаются как нечто удивительное. В силах пап это исправлять.

Александр Серков (на главную)